Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

— Вы кое-что уронили по дороге, проклятые свиньи. В другой раз не забывайте забирать это с собой, ясно? — спокойно сказала она и вывалила всё содержимое пакета с мусором и собачьим дерьмом ему на голову.

С потоком проклятий водитель завалился на бок в сторону пассажира, весь измазанный в вонючей грязи, а Табита добежала до своей машины и рванула с места с визгом шин.

— Далеко вы не уедете, имбецильные коты! — крикнула она в окно и показала им средний палец в ответ. Ведь на четырех проколотых шинах даже самый самонадеянный не уедет далеко.

И так Табита каждое утро уходила на работу как доктор Джекилл, а освобождалась как мистер Хайд. Люди, которые не были добры к своим детям или животным, получали такой удар её тростью, что едва могли встать, и ей было совершенно плевать, бездомные они или просто идиоты. С детьми и животными нужно обращаться по-человечески.

К несчастью, через пару месяцев после исключения у Табиты всё пошло наперекосяк.

Как и много раз до этого, она поехала на электричке до станции Эстерпорт — хорошей отправной точки для её разведки по широким улицам в сторону площади Конгенс-Нюторв. Уже перед дождливым, недавно обновленным фасадом вокзала она заметила парочку: те снимали видео вдоль аллеи Дага Хаммаршельда, захватывая в кадр море зонтов, пролегающие внизу пути и здание выставки «Ден Фри». «О, американцы», — подумала она, услышав их громкие восторги за сто метров. Дальше их путь, небось, лежал прямиком от Музея Свободы к их любимому посольству. Она покачала головой. Только бы они не оказались друзьями той женщины-посла, потому что большего идиота еще поискать.

Табита огляделась и уже собиралась двинуться в сторону компании, когда на другой стороне оживленной дороги заметила старушку, которая слегка поникла при виде занятых скамеек под навесами автобусной остановки. Её поношенная виниловая сумка оттягивала руку, свидетельствуя о том, что покупки только что закончились и это отозвалось болью в искривленной спине. Жизнь, должно быть, слишком часто её кусала.

Там, под первым навесом, взгляд Табиты остановился на крепком молодом парне, чьи рефлексы эмпатии, видимо, настолько притупились, что он не удосужился уступить место женщине, и она решила подстегнуть его к действию. Она двинулась через пешеходный переход, но в тот самый момент, когда она хотела его отчитать, парень сам встал и уступил старушке место. Он предложил подержать её сумку, пока не придет автобус, так как на скамейке места не было, и невесомая старушка улыбнулась ему так, будто он был первым отзывчивым человеком, которого она встретила за очень долгое время.

Табита улыбнулась, но в ту же секунду отметила, что парень смотрит во все стороны, кроме Лилле Триангель, откуда должен был прийти автобус.

«Что он задумал?» — подумала она и встала рядом с ним по другую сторону стеклянной стенки, чтобы иметь возможность остановить его, если он вдруг бросится бежать.

— Нет, это не тот автобус, — сказала старушка, когда первый подкатил к остановке и забрал пассажиров.

Парень кивнул. — Хорошо, мне тоже на следующий, — сказал он и быстрым взглядом отметил, что теперь первая скамейка освободилась от ожидающих.

— Ну вот, теперь сумку можно поставить здесь рядом со мной, спасибо за помощь, — сказала старушка и немного отодвинулась, похлопав по пустому сиденью рядом с собой.

— Я занесу её вам внутрь, когда придет автобус, — сказал парень с таким нажимом, который не предполагал возражений. И в то же мгновение, когда автобус отъехал от остановки, он сделал шаг в сторону и приготовился бежать.

Он успел сделать лишь один длинный шаг, когда Табита схватилась за ремешок сумки и дернула на себя, что не остановило вора — видать, ему было не впервой. Напротив, он с силой потянул сумку на себя, но и Табита не сдавалась. Тогда он пнул её, чтобы заставить отпустить, но Табита не отпустила. Она разжала руки только тогда, когда он вытащил её на автобусную полосу, почти на саму дорогу. На секунду он выглядел по-настоящему потрясенным: из-за внезапного отсутствия сопротивления он кубарем вылетел на проезжую часть и затем с жутким звуком был раздавлен об асфальт грузовиком такого размера, который должен быть запрещен в густонаселенном городе вроде Копенгагена.

Люди закричали, а Табита стояла и совершенно спокойно впитывала сцену. Именно в этот момент она заметила, что те люди у здания вокзала снимают всё на видео, направив камеру прямо на неё.

— It was an accident![19] — громко крикнула она, пытаясь изобразить ужас на лице, пока водитель грузовика выпрыгивал из кабины и его тошнило рядом с тем, что ещё недавно было карманным вором.

Через секунду её окружили люди, кричавшие, что она отпустила сумку намеренно и что это по её вине он оказался на дороге.

Кто-то звонил по телефону, и Табита решила, что ей лучше поскорее смыться.

Но Табита была не единственной на месте, кто умел читать людей, поэтому из ниоткуда чья-то сильная рука намертво вцепилась в её плечо.

В следующей сцене, помимо врачей скорой помощи и кризисных психологов, появилась группа полицейских, зачитавших ей её права. И на этом карьера Табиты как уличного мстителя стала достоянием прошлого.

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Вторник, 8 декабря 2020 г.

РАГНХИЛЬД

Дебора выглядела серьёзной, когда они садились. Впрочем, она всегда так выглядела — но на этот раз привычные горизонтальные морщины на лбу были дополнены ещё двумя вертикальными, которые с небывалой силой прорезали обычный слой озабоченности.

— Я собрала вас, чтобы принять меры в связи с тем, что произошло сегодня, — сказала она.

Все кивнули.

— Речь о карантине из-за короны? — спросила Марта.

Дебора покачала головой. — И об этом тоже, конечно, ведь это не облегчает условия нашей миссии, но гораздо серьезнее то, что Ева снова арестована, и на этот раз это стало опасным для нас.

— Арестована? — Рагнхильд покачала головой. Она никогда не встречала Еву, ведь именно её место она заняла. — За что? — спросила она.

— Мы пока не знаем подробностей, Руфь, но, насколько мне известно, её задержали сегодня и обвинили, в том, что она стала причиной смерти молодого человека.

Рагнхильд посмотрела на двух других. Было очевидно, что они думают об одном и том же. Это не сулило ничего хорошего.

Дебора кивнула. — Это означает, что с