Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

сегодняшнего дня мы должны полностью прекратить нашу деятельность, и мы не сможем встречаться, пока я вас не вызову. Мы должны обезопасить себя на случай, если Ева решит разболтать о нас, чтобы полиция ничего не нашла ни по этому адресу, ни по вашим.

— Она не проболтается, — возразила Сара.

— Нет, я тоже так не думаю, но все же, если у вас дом есть что-то, что может хоть немного рассказать о том, что вы сделали или намереваетесь сделать в будущем, вы должны немедленно от этого избавиться. Здесь, в доме, я сделаю перестановку, уничтожу все возможные улики и удалю любые отпечатки пальцев, которые могут связать вас и Еву с этим местом. И самое важное! — Она подняла указательный палец. — С этого момента ваши рты на замке. И если вам захочется начать свои собственные маленькие крестовые походы, держите себя в руках, потому что этого просто не должно произойти. Вы меня поняли?

Они кивнули, но Рагнхильд была в ярости. Всё, чем она горела или что определяло её жизнь, с этого мгновения стало невозможным. Общение с людьми, её досуговые связи и, не в последнюю очередь, маленькие и интересные акции самосуда.

— Вы должны понимать, что Ева будет в состоянии заставить прокуратуру усомниться в её психическом состоянии. Возможно, на допросах она заявит, что её превратили в зомби под дистанционном управлении, и что это я и вы двое, Марта и Сара, манипулировали ею. Ты, Руфь, по веским причинам остаешься вне подозрений, ведь вы никогда не встречались.

Дебора посидела мгновение, кивая самой себе и пытаясь привести мысли в порядок. Затем она посмотрела на них своими темными глазами.

— Ева, вероятно, не только самая сообразительная из нас, но и определенно самая коварная, так что мы должны быть осторожны, вам понятно?!

— Я считаю, что теперь мы вынуждены узнать её настоящее имя, чтобы следить за тем, что о ней пишут в прессе, — сказала Марта. — Ведь её же зовут не Ева?

Дебора покачала головой. — Нет, её зовут Табита Энгстрём.

— Ты упомянула, что тем, кто разболтает, придется плохо, — сказала Сара. — Но что ты на самом деле сделаешь с Табитой, если это случится?

— Нейтрализовать её , если мы сможем до неё добраться, а что же еще?

Рагнхильд сидела, прильнув к телевизору, но о какой-либо Табите Энгстрём не было ни слова, поскольку ограничения из-за Covid-19 и резкий рост числа зараженных заполняли все СМИ. И посреди этого бесконечного потока оценок и дискуссий именно об этом до Рагнхильд дошло, что эта странная ситуация, возможно, является лучшей защитой, о которой Табита могла только мечтать. Ведь пока страх перед новой волной заражения лишал малейшего шанса подобраться к ней в тюрьме, приходилось мириться с риском того, что в какой-то момент она может увидеть выгоду в том, чтобы заговорить, и в качестве побочного эффекта прихлопнуть их клуб и всю их деятельность.

«Этого просто не должно случиться», — подумала она и продолжила поток мыслей. Рагнхильд никогда не пробовала никого убивать, но разве она не смогла бы? В конце концов, она видела, как резали много свиней на ферме у бабушки с дедушкой. Сонная артерия человека находится прямо под кожей, и многие предметы достаточно остры, чтобы вскрыть её, так что это пустяки. Трудность же заключалась в том, чтобы подобраться к этой Табите Энгстрём, пока она находится в предварительном заключении, и при этом самой скрыться после содеянного. Разве последнее не было самой сутью идеального преступления?

Если бы она действительно решится на это, разве её звезда не засияет еще ярче в глазах Деборы, несмотря на все наставления о том, что им можно, а что нельзя? И если было что-то, чего Рагнхильд жаждала больше всего на свете, так это уважения и признания Деборы. Несколько вечеров, когда встречи заканчивались, она стояла у дома Деборы и ждала, пока погаснет свет во всех окнах. То, что происходило внутри темных комнат, будоражило её воображение. Не то чтобы она была в неё влюблена в обычном смысле, насколько ей было известно, но Дебора была их лидером. Именно она вербовала их, именно она собирала сведения об их деятельности и именно она побуждала их оттачивать и наращивать их моральные карательные походы.

Она была той, кто поднял прежде столь унылую жизнь Рагнхильд до степени эйфории.

Рагнхильд уставилась на экран телевизора и на неизменно стильные жакеты, в которых премьер-министр красовалась во время своих пресс-конференций, когда последовательно накладывала запрет на всевозможные виды деятельности в стране.

Раз она теперь в таких масштабах закрывает страну, как же им, черт возьми, остановить Табиту?

В ту ночь Рагнхильд спала плохо.

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Среда, 9 декабря 2020 г.

РАГНХИЛЬД

Различные меры безопасности в обществе затронули все ведомства, и такое дело, как дело Табиты Энгстрём, требовало допросов, представления доказательств, часов на свидетельской трибуне и вызова людей, каждый из которых мог быть носителем инфекции. Поскольку эти трудные условия делали невозможным проведение нормальной судебной процедуры, которая могла бы закончиться лишением свободы, Табиту освободили после предварительного слушания, как того требовали законы страны. Ей было приказано не покидать страну и уведомлять суд, если её местонахождение значительно изменится. К её делу планировали вернуться позже, когда до него дойдет очередь и положение дел станет более нормальным.

Рагнхильд предполагала, что такой вариант возможен, поэтому на всякий случай встала в пятидесяти метрах от здания суда, когда Табита вышла на свободу в распахнутом пальто и с широкой улыбкой на кроваво-красных губах.

Надо же, вот как она выглядела. Беззаботная и расффуфыренная.

«Этим губам совсем не стоит улыбаться», — подумала Рагнхильд. — «Им вообще следует быть плотно сжатыми, чтобы они не разболтали о том, что происходит в нашем маленьком клубе. Сейчас Табита Энгстрём рада и довольна, но когда её снова привлекут, она заговорит. Я это по ней вижу».

И во время их пути по самым оживленным улицам Копенгагена Рагнхильд крепко сжимала острый нож для чистки рыбы, лежавший в кармане её пальто. Идея заключалась в том, чтобы остановить Табиту, но произойдет это сейчас или чуть позже, было не так уж важно. Когда представится лучший случай, Рагнхильд будет готова.

«Куда ты идешь, Табита?» — думала она. Некоторое время спустя на практически безлюдных улицах Амагера Рагнхильд следовала за ней на расстоянии, так и не получив ответа на этот вопрос.

«Если