Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

— А помощник тебе на что? — спросил Перчик. — Ты ж начальник.

Да, Рыжий может открыть магазин и поработать один. Две минуты спустя Карни и Перчик сидели в «форде».

— На север, — велел Перчик и положил на сиденье рядом с собой металлическую коробочку для завтрака. Очередной рабочий день. — Брат тебе рассказал, что случилось с нашим товарищем. — Утверждение, не вопрос.

— Куда именно едем? — уточнил Карни. Словно если он не признает, что Артура убили, тот еще чуть-чуть поживет.

— По дороге соображу, — ответил Перчик. — А пока рули сюда. — Он опустил стекло, и горячий ветер ударил ему в лицо.

Перчик рассказал Карни про «Донегол» и про происшествие у дома Артура: с крыши дома на полицейскую машину упала бутылка с газировкой, взорвалась, и зеваки прыснули врассыпную. Чьи-то детишки решили поиздеваться над копами.

— Мы называли такое «устроить им блиц», — вспомнил Перчик сравнение с блиц-бомбардировками Великобритании авиацией гитлеровской Германии осенью 1940 — весной 1941 года.

— Знаю, — ответил Карни.

В пору беспорядков 1943 года ему было тринадцать. Белый коп пристрелил чернокожего солдата — тот не дал ему арестовать чернокожую леди, которая выпила лишнего. Гарлем бушевал две ночи. Отец Карни сходил «за покупками» и принес новые шмотки себе и сыну. Покупки, видимо, были такого рода, когда перешагиваешь через осколки витрины и не просишь продавца тебе помочь. Ту шляпу его отец носил до самой смерти — шоколадного цвета, с зеленым пером, отец из дома не выходил, не прицепив к тулье это перо. А Карни скоро вырос и из свитера, и из брюк. И до сих пор, проходя мимо «Т. П. Фокс» или «Нельсон», гадал, не с их ли манекенов отец содрал те вещички.

— Хорошее было время, — сказал Перчик. — Сбрасывать бомбочки на копов. — Он хмыкнул и задумчиво уставился вдаль, видимо, вспомнив какую-то каверзу. Карни не раз подмечал такой взгляд у своего отца. — А потом подошел твой брат, — продолжал Перчик. — Может, это был Чинк? Может, он за нами охотится, а может, Артура пришил кто-то из старых дружков. Я отправил Фредди к тебе, а сам пошел искать Майами Джо. Но этот ниггер что твой Гудини.

Так вот почему они этим субботним утром разъезжают по городу. Фредди, наверное, спит, вдоволь натрахавшись в Виллидж. Он заявился к Карни весь на нервах, сообщил о смерти Артура и укатил на метро. К матери идти побоялся — вдруг за ее домом следят? Была у Фредди одна белокурая цыпочка на Банк-стрит, студентка Фордема, он подцепил ее как-то вечером в популярном джазовом клубе «Вэнгард» на Седьмой авеню в Гринвич-Виллидж. На первом свидании она спросила Фредди, есть ли у него хвост. Папочка ей рассказывал, что у негров хвосты, как у обезьян. «И я показал ей кое-что другое, даже не сомневайся».

Фредди сейчас в безопасности — то ли да, то ли нет, — в другом районе Манхэттена с иными его угрозами.

Карни поднялся в квартиру — может, забрать девчонок и уехать из города? Дважды он ездил на толкучку в Нью-Хейвен и видел у шоссе один мотель. Там еще вывеска мигала. И оба раза Карни в шутку говорил себе, что если бы ему пришлось бежать, то он укрылся бы здесь. «ЦВЕТНОЙ ТЕЛЕВИЗОР, БАССЕЙН И ВИБРОМАТРАС». Теперь-то уже не до смеха, поскольку придется объясняться с Элизабет.

Из-за недосыпа Карни за рулем клевал носом.

— Бильярдная Грэди на Сто сорок пятой, — сказал Перчик и объяснил план действий. Если выяснится, что за ними охотится Чинк Монтегю, это одно. — А если Майами Джо решил нас кинуть, это уже другое, — добавил Перчик. — У кого сейчас наша добыча?

Как бы то ни было, Перчик считал, что Карни теперь в деле и должен принять участие.

Карни сжал руль, ослабил пальцы, снова сжал, уже сильнее. Если ему случалось разволноваться, этот прием неизменно помогал унять дрожь в руках.

— Не иначе как эту долбаную тачку заколдовали, — пробормотал он себе под нос.

— Чего?

— Сто сорок пятая улица, — произнес Карни.

Если им нужна наводка, где ошивается Майами Джо, придется кое с кем пообщаться. Перчик толком не знал Майами Джо, впервые увидел его, когда тот подошел к нему в стрип-баре «У Малыша» и сказал, что есть работенка, которую грех упускать.

— Ты бывал «У Малыша»? Все, что там начинается, обычно кончается плохо. Мне бы еще тогда понять, что все пойдет прахом, — добавил Перчик и постучал по коробочке с завтраком.

Первая остановка — бильярдная на Амстердам. Карни часто хаживал здешними улицами и не мог не видеть это местечко, и тем не менее вот оно, с закопченными окнами и древней вывеской «Бильярдная Грэди». Старше самого Карни. Перчик велел ему ждать в машине. Карни услышал громкий треск, но гудки — на светофоре заглох зеленый седан — заглушили его. Вышел Перчик, вытирая кровь с темно-синего джинсового комбинезона. Уселся рядом с Карни, открыл коробочку с завтраком. Там лежали сэндвич с яйцом, завернутый в вощанку, выцветший термос и пистолет. Не говоря ни слова, Перчик принялся завтракать: сжевал половину сэндвича и запил кофе.

— В трех кварталах отсюда есть еще один тип, — наконец произнес он.

Следующая остановка — продуктовая лавка пуэрториканцев. Карни занял место у входа, откуда было видно, что происходит внутри. Не обращая внимания на кассира, Перчик скрылся за дверью с надписью «Посторонним вход запрещен» и через минуту вышел, кивая. Они с кассиром словно не замечали друг друга.

Дальше была парикмахерская — Карни с его места толком не было видно, но он все-таки разглядел, что, едва Перчик вошел в парикмахерскую, оттуда выбежали пять посетителей, — и еще одна бильярдная, которую Карни раньше не замечал. Заведения в городе Перчика на карте Карни не значились.

— Поехали к мэм Лэйси, — сказал Перчик. — Знаешь, где это?

Карни там часто бывал: Фредди обожал это местечко. Да и Карни тоже — из-за приветливой хозяйки, Лэйси, жизнерадостной крупной леди, помнившей любимые напитки и вообще все пристрастия своих клиентов. Лэйси дежурила за шаткой стойкой из старых ящиков из-под овсянки, составленных друг на друга, и шепотом делала предложения — слишком завуалированные, чтобы Карни, простая душа, мог их расшифровать. Девушки в комнатах наверху, наркотики. «Нет, мэм, спасибо», — отвечал Карни, и Лэйси подмигивала: «Когда-нибудь, молодой человек…» Однако заведение Лэйси давным-давно закрыли после одной перестрелки. Или поножовщины. Но в подвалах регулярно открывались новые кабаки.

Болезненная атмосфера зарождалась в «Мэм Лэйси» и просачивалась на улицу. В прежние дни в этом жилом квартале было уютно и чисто — милая зеленая улочка, дети играют в стикбол. Теперь окна «Лэйси» выбиты; тот же недуг поразил здания справа и слева, заброшенные, заколоченные, да и