Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

больше молчали, вдобавок у Карни от волнения пропал аппетит. Перчик тоже съел всего половину порции; он был очень задумчив. Он специально сел так, чтобы видеть улицу.

— Почему ты решил продавать диваны? — Перчик поковырялся в тарелке.

— Я коммерсант.

— Коммерсант? — брезгливо повторил Перчик. — Это всего лишь жулик, который платит налоги.

Карни объяснил, что ему рассказали о мебельном магазине, который собирались закрывать. Его хозяин среди ночи втихую смылся из города. Арендная плата невысока. Отличное предложение. Карни нервничал, вот и болтал, чтобы не обращать внимания на каменное лицо Перчика. Что у него на уме? Все равно что разговаривать с асфальтом. Карни поделился с Перчиком крупицами усвоенных в колледже сведений о том, как поправить дела убыточного предприятия. Как укрепить или разорвать отношения с поставщиками, как избавиться от долгов, унаследованных от прежнего владельца. Или, к примеру, от дивана в подвале. Эта помеха досталась Карни вместе с магазином, и пришлось решать, как с ней быть.

— Какая разница, как диван туда попал, — ответил Перчик. — Главное — что с ним делать. Топор — хорошо. Спички, огонь — тоже.

Карни отпил воды.

— Хотя мне говорят, что порой я слишком быстро хватаюсь за канистру с бензином. — Перчик жестом попросил счет и залил недоеденное кетчупом. — Это чтоб Чан не подал курятину следующему посетителю. — Голова у Перчика работала на свой лад.

— Откуда вы родом? — спросил Карни.

— Из Нью-Джерси, — ответил Перчик, словно глупее вопроса не слышал.

Печенье оказалось черствым, предсказания не ободряли.

Вывески доктора на отельчике уже не было; на металлической скобе висели две цепи. Карни без понуканий присоединился к Перчику. Передняя дверь была отперта. Хозяин дома, седовласый гном, подметал коридор. Окинул Перчика взглядом и отвернулся. Карни уже привык к тому, как вид Перчика действует на людей.

— Третий, — сказал Перчик.

Половицы скрипели. Словно какой-нибудь великан как следует встряхнул здание и, сдавив хорошенько, поставил на место.

Перчик постучал дважды, никто не ответил. На третий раз из-за двери послышалось:

— Да?

— Это Перчик. И Карни.

— Не знаю никакого Перчика. И сольцы тоже. Проваливайте.

Это произнес не Майами Джо. Судя по голосу, незнакомец когда-то явно что-то читал.

Перчик провел пальцем по косяку и пинком распахнул дверь.

Видимо, жильцы нанимали комнату с меблировкой, подумал Карни, судя по мешанине представленных в ней стилей. Старый диван «Морган» образца 1930-х годов — его выпустили раньше, чем компания разорилась из-за того, что вынимала набивку из грязных старых матрасов; обшарпанный сосновый комод; фанерный журнальный столик, который, судя по виду, опрокинется, если на него поставить пепельницу. Здесь жили неделями, месяцами, потом ввязывались в очередную сомнительную авантюру. Заляпанная мебель сменяла комнату за комнатой; «если нужна кровать, придется доплачивать два доллара в неделю, а если еще одна лампа, мы что-нибудь придумаем».

Человек в комнате подходил под описание — тощие руки, брюшко, толстые черные очки, растерянный, в пожелтевшей нательной рубахе и кальсонах.

— Это еще зачем? — спросил он, указывая на выбитую дверь.

— Ищем Майами Джо, — сказал Перчик.

— Вы же видите, его здесь нет.

Незнакомец сказал, что его зовут Джонс и он знает Майами Джо еще с Флориды. Приехал сюда торговать, Майами Джо разрешил перекантоваться у него, поспать на полу. Его все равно не бывает дома — по крайней мере, так он сказал Джонсу.

— Чем торгуешь? — спросил Перчик.

— Если хотите, покажу… — Джонс направился к чемодану, стоявшему в ногах кровати. На нестираной простыне виднелся отпечаток тела.

Перчик достал пистолет.

— Пусть он.

Карни отпер защелки потрепанного синего чемодана. Товар Джонса, флакончики с темной жидкостью, хранился в мягких мешочках. Карни поднес флакончик к свету — в лучах солнца, струившегося в окно, плавала пыль, — и прочел: «Мужская сила».

— Занятно, правда? — Джонс оперся на хлипкую прикроватную тумбочку, всю в бурых сигаретных подпалинах, похожих на тараканов. — Я поставщик сертифицированных средств, укрепляющих мужское здоровье, — продолжал он, — независимо от того, что именно вам нужно: качественнее исполнять супружеские обязанности или просто отрастить бороду.

— У меня и без этого стоит, отвали, — сказал Перчик.

Джонс повернулся к Карни.

— А вы, сэр? У вас прибавится сил, и ваша жена наверняка это оценит. Если же вы и прежде не жаловались на сексуальный аппетит, то с этими средствами и вовсе станете ненасытным.

Не успел Карни ответить, как Джонс потянулся к верхнему ящику тумбочки, сунул в него руку, но Перчик ударил по ящику ногой и закрыл его, прищемив Джонсу кисть. Карни выронил флакончик с «Мужской силой», тот упал на паркет, но не разбился. А вот руку Джонсу, судя по звуку, сломали. Он со стоном рухнул на пол.

Перчик поставил ногу ему на горло. Велел Карни проверить ящик. Там обнаружился ржавый охотничий нож и визитные карточки какого-то мужского клуба в Бронксе.

— Я не знаю, ниггеры, кто вы такие, — сказал Джонс (без очков он был вылитый крот). — С какими же психами якшается Майами Джо!

— Когда он вернется? — поинтересовался Карни.

— Он не вернется, он уехал вчера, — ответил Джонс. — Комната оплачена до конца месяца.

— Куда? — спросил Перчик.

— Сказал, что соскучился по дому.

— Он вернулся в Майами? — уточнил Карни.

— Этого ниггера зовут не Чикаго Джо, ниггер, — ответил Джонс.

— Что думаете? — спросил Карни у Перчика, когда они вернулись в пикап. Карман его оттопыривался. На всякий случай Карни прихватил с собой один из флакончиков Джонса.

— Майами Джо темнит, это точно, — ответил Перчик. — Неясно одно: это он пришил Артура или Чинк пришил сперва Артура, а потом и Майами Джо? Я так полагаю, лежит он сейчас в парке Маунт-Моррис.

С отрезанным лицом, добавил Карни. Его не волновало, куда делись камни и деньги. Его интересовало лишь, насколько крепко он сегодня будет спать.

— Нет, это все-таки Майами Джо, — решил Перчик. — Это он убил Артура и забрал деньги.

— Мне пора возвращаться, — сказал Карни.

— Ладно.

Два квартала они ехали молча, наконец Перчик проговорил:

— Ты все такой же задумчивый.

— Что?

— Мы с тобой встречались раньше, — пояснил Перчик. — И с твоим отцом, в вашей старой квартире на Сто двадцать седьмой. На фасаде еще было высечено «Монтгомери». Шикарное название. Тогда так казалось.

Они стояли на светофоре позади бензовоза.

— Ничего шикарного, — ответил Карни.

— Я же сказал — «казалось».

— Вы его знали?

— Большого Майка Карни? Его знали все, кто проворачивал дела в Гарлеме. Мы с ним не одно дельце провернули. Он был хороший.

— Хороший?

— Ты же не продал пикап.

— Он его сам мне оставил.

Перчик хлопнул по торпеде.

— Еще бегает.

Может, в другой раз Карни спросит его об отце. Сейчас он пытался представить юного Перчика в их старой квартире, гадал, не был ли Перчик одним из тех, кто дарил ему