Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

— Не знаю.

— Знаешь. И как только я покончу с этим ниггером, Перчиком, я выбью из тебя адрес Фредди.

Карни, как велено, позвонил в бар. Там было шумно, но едва он произнес имя Перчика, бармен велел всем заткнуться. Сказал, что все передаст.

— Где ты держишь деньги? — спросил Майами Джо.

Карни указал на нижний ящик стола.

— Ты же не возражаешь? — Майами Джо усмехнулся. — Семья, тьфу! У меня тоже был такой двоюродный брат, Пит. Во что мы с ним только не влипали. В самое разное дерьмо. Но он был тупой, как осел, и подсел на наркотики. А на тех, кто сел на иглу, положиться нельзя.

Майами Джо опустил было пистолет, но потом вновь наставил его на Карни.

— Я сделал то, что должен был сделать. Порой люди чувствуют, что им крышка, и понимают, что так будет лучше для них. Особенно члены семьи.

Карни невольно отвернулся. Снова увидел записку Рыжего с сообщением о крупной продаже. Целый гостинный гарнитур «Коллинз-Хэтэуэй». Хватит, чтобы заплатить за квартиру.

Карни и Джо одновременно увидели, как из подвала выпрыгнул Перчик, но увернуться от пули Майами Джо не успел. Первая попала ему чуть выше сердца, вторая в живот. Он рухнул на диван, попытался подняться, но упал ничком. Перчик выбрался из подвала, отшвырнул ногой пистолет Майами Джо. Карни нашел его пистолет через неделю, когда подметал пол.

— Я дежурил напротив, — пояснил Перчик и взволнованно помахал ладонью перед лицом, отгоняя дым выстрела. — Кто-то да объявился бы, — продолжал он. — Если бы это оказался ты или твой брат, у меня появился бы помощник. Ночная смена. А если он, я бы его прикончил. — Перчик кивнул на улицу. — Тебе придется сменить замок во входной двери.

Струйка крови Майами Джо медленно текла к столу.

— Господи, — сказал Карни и принес из туалета полотенце.

— Положи полотенце на пол, вроде плотинки, чтобы дальше не потекло: я всегда так делаю. — Перчик сунул в рот зубочистку. — Где эта Бетти живет?

Карни устроил из полотенца плотинку.

— В Бербанке, — ответил он. — На Сто сороковой улице.

— Номер комнаты?

— Не знаю.

Перчик повел плечами.

— У твоего брата, похоже, все хорошо.

— Так всегда и бывает.

Перчик вышел в торговый зал.

— Постойте, — окликнул Карни. — А с ним мне что делать?

Перчик зевнул.

— У тебя есть пикап, так? Ты сын Майка Карни. Сам сообразишь.

Карни прислонился к косяку кабинетной двери; Перчик закрыл за собой дверь магазина и направился к реке. Навстречу мимо витрины шагали с шутками и улюлюканьем два молодых человека.

Ночь шла своим путем. Физика.

Отцов пикап пришелся как нельзя более кстати. К рассвету Карни по местной традиции закопал труп в парке Маунт-Моррис. Судя по тому, что писали газеты о парке, Карни думал, там будет очередь. Но избавиться от трупа оказалось проще, чем он полагал, — по крайней мере, так он заявил Фредди, когда тот вернулся, отдохнув в Виллидж. Карни едва не заметили двое, совокуплявшиеся под березой, — потаскуха и неопределенных лет мужчина в воротничке священника — судя по тому, как он ругался на луну, никакой не слуга Божий. Вдобавок Карни лишился денег, которые мог бы выручить за марокканский ковер (он завернул в него труп), и все же так было проще. Если за последние дни он что и понял, так то, что здравый смысл и деятельная натура — великое благо в криминальных делах. И еще — что в ночную пору люди за личными призраками не замечают других людей. Карни замыл кровь в кабинете. Улегся в кровать рядом с Мэй и Элизабет. И сразу же отключился.

Слушая рассказ об этой субботней ночи, Фредди только вздыхал и качал головой. Вид у него был голодный.

— В ковре? — наконец спросил он.

Жара спала, и дело пошло на лад. Клиенты вернулись, и Карни с Рыжим неплохо поторговали. Некоторые из клиентов покупали у них и прежде. Если продаешь качественные товары, люди к тебе непременно вернутся. В четверг обрели хозяев один за другим два «Силверстоуна». И непременно придут другие, заверил его Ароновиц.

Элизабет больше в обмороки не падала, а если мать ей и рассказала о ссоре с Карни, Элизабет не подавала виду. Но счет за это ему еще точно предъявят.

Примерно месяц спустя Карни прислали посылку. Почуяв неладное, он закрылся в кабинете и опустил жалюзи на окне в торговый зал. В коробке лежало колье мисс Люсинды Коул, завернутое в газету, как рыба. Рубин сверкал, точно глаз злобного ящера. Записка детским почерком Перчика сообщала: «Можешь поделить его с братом». Карни не стал. Он выждал, пока шумиха уляжется, а через год продал колье Буксбауму. Вырученные деньги отложил на квартиру. «Пусть порой я сижу без гроша, зато не пошел по кривой дорожке», — сказал он себе, хоть и вынужден был признать, что, пожалуй, все же пошел.

Часть вторая. Дорвей

(1961 год)

Конверт есть конверт.

Стоит пренебречь правилами, и вся система полетит к черту.

1

Пятьсот долларов, единовременно. Чем хороши взятки и подкупы — их платишь единовременно. Детектив Мансон каждую неделю наведывался за своим конвертом, Делрой с Воттакенным приходили по пятницам за деньгами для Чинка Монтегю — Карни даже считать боялся, сколько передал этим жуликам за последние два года. Издержки производства. Плата за то, чтобы вести бизнес, такая же, как аренда, страховка и отчисления телекомпании «Ма Белл». Если вдуматься, то и пять сотен Дьюку — просто-напросто инвестиция.

— Это потом окупится. — Именно так Пирс, юрист, уговаривал Карни вступить в клуб «Дюма», заметив, как тот реагирует на это название. Во взгляде Карни читалось отвращение и презрение.

— Я не того цвета, — возразил он.

— Теперь не все так плохо, — с ухмылкой заверил Пирс. — Посмотри на меня.

Пирс и правда был потемнее прочих ягод с этого поля. И, уж конечно, не настолько чопорный и самодовольный, как, например, Лиланд Джонс.

— Это твой тесть?

— Да, — ответил Карни.

— Извини, брат.

Они познакомились на первом собрании гарлемской Ассоциации малого бизнеса, в подвале храма Африканской методистской епископальной церкви Сиона на Сент-Николас-авеню. Терранс Пирс пришел, чтобы дать им бесплатную юридическую консультацию. «Чтобы мы встали на ноги, встать на ноги должен каждый из нас, верно?»

Карни сидел в первом ряду, как когда-то в студенчестве. Пирс на пять минут опоздал и занял единственное свободное место — рядом с Карни. Выступающим не аплодировал — стряхивал пепел с сигареты «Честерфилд» на серебряный портсигар с монограммой. Высокий, с волнистыми черными волосами, придававшими его чертам