Кот – агент ФБР - Гордон Гордон

открыток ему дарили меньше, чем всем прочим. В годы своей молодости он мог часами играть с подарками, но теперь он был выше подобных глупостей. Нет, он всегда готов пару раз шлепнуть по подаренной игрушке, выражая таким образом свое удовольствие и благодарность, но вместе со зрелостью к нему пришло чувство собственного достоинства. Для каждого действия должно быть свое подобающее место. Место очень важно, а в этой семье соблюдать этот принцип особенно трудно.

Зик выждал, пока Чок вернулся в спальню, а затем прибегнул к грубому трюку. Он презирал себя за это, но в своем глубоком отчаянии просто не мог удержаться. С кажущейся небрежностью он начал фланировать вокруг Чока, вытянувшегося на кровати во всю длину. Чок держал голову приподнятой и отслеживал взглядом его передвижения.

Оказавшись рядом с задними лапами кота, Зик сделал вид, что смотрит в окно. Он стоял в такой позе, пока Чок не почувствовал себя в безопасности и не опустил голову на покрывало. Он закрыл глаза и настроился на долгий ночной отдых. По-прежнему стоя у окна, Зик снял туфли и крадучись приблизился к коту сзади. При этом он не забывал выискивать взглядом на полу скрипучие доски, которые могли бы его выдать, как учили его в свое время в Академии ФБР. Его движения были медленными и мягкими, дыхание приглушено. За все годы работы агентом он никогда не проявлял большего мастерства. Одним стремительно исполненным блестящим движением он упал на кровать, схватив в то же мгновение передние лапы Чока левой рукой и крепко замкнув их. Прежде чем Чок успел среагировать, Зик всем телом прижал его к кровати, зафиксировав таким образом и задние лапы и не дав ему возможности предпринять какие-либо активные действия.

Правой рукой Зик попытался засунуть в пасть кота возбуждающую таблетку, однако Чок предугадал это намерение и накрепко сжал зубы.

– Ну-ка, глотай, – пробормотал Зик. – Ты, чертов кот, глотай.

Задняя лапа разорвала его рубашку и добралась до кожи. Зик с трудом сдержал крик, но продолжал храбро и упрямо держаться. Он двигал таблетку вдоль стиснутых зубов, пока не обнаружил отверстие между ними, там, где они сходились неправильно. Он впихнул таблетку внутрь и зажал ладонью рот Чока, чтобы помешать тому выплюнуть все обратно.

«О, Господи, помоги мне, – пробормотал он про себя, – если Вашингтон узнает, что я пичкаю наркотиками котов…» А уж общество любителей животных его просто-напросто линчует.

Чок чуть не задохнулся и сглотнул три раза, прежде чем Зик освободил его. Зик быстро отскочил прочь, что было, конечно же, разумно. Вся дикая кровь тысяч поколений предков бросилась Чоку в яремную вену. Одно жуткое мгновение Зику казалось, что кот вот-вот набросится на него. Однако Чок умел не связываться с превосходящими силами противника, а потому остался на месте. Он долго сидел на задних лапах, и постепенно ярость уходила из его глаз, сменяясь триумфом. Он удостоверился, что Зик не сводит с него глаз, а затем, как умеют это делать только коты, выплюнул таблетку, которую до сих пор аккуратно удерживал на языке. Он выплюнул ее с потрясающим звуковым эффектом. Он выплюнул ее как можно дальше, что оказалось далеко за пределами кровати. Выражение его морды говорило: «Ты хочешь фокусов, человек, ну так получи!»

Зик обессиленно опустился в цветастое кресло. Он просто не знал, за что ему выпало такое испытание. Еще утром он спокойно сидел за своим столом, занимаясь рутинными делами, с ощущением утренней бодрости и готовности встретить испытания грядущего дня. Он чувствовал приятное тепло поднимающегося солнца, радостно думал о второй чашечке кофе, и вдруг этот звонок. Если бы только на звонок ответил кто-то другой! Тогда ему поручили бы замечательное, респектабельное дело об убийстве, где фигурировал бы совершенно нормальный информатор.

Часов около одиннадцати тихонько вошла Пэтти.

– Хотите, я найду для вас папину пижаму? Она будет немного велика вам в поясе, и вы будете похожи на клоуна.

Он покачал головой. Ему лучше не спать, на тот случай, если Чок передумает.

– Бесполезно, – сказала она. – Он улегся и собирается проспать всю ночь.

Она упала на кровать рядом с Чоком и принялась почесывать ему шею. Он что-то счастливо пробормотал во сне.

– У меня когда-то был пегий пони, – сказал Зик. – Он очень любил, когда я его так почесывал.

Она улыбнулась:

– Когда я была маленькая, папа валил лес, мы жили тогда в Аризоне. Думаю, я была мечтательным ребенком. Я помню, как ездила верхом через лес Коконино и всегда ожидала встретить какого-нибудь высокого парня, в которого я тут же бы влюбилась.

Семья перебралась в Лос-Анджелес, когда работа сделалась слишком тяжелой для отца. В Лос-Анджелесе она училась в университете Калифорнии, а когда одна из подруг предложила ей работу, стала моделью.

– Но я не хочу долго оставаться моделью. Во-первых, я старею.

Зик сделал протестующий жест.

– А потом, мне все время хочется есть.

К этому моменту все вокруг стихло, все источники шума как будто собрались вместе и укатили прочь. Она мечтательно продолжала:

– У меня только одно сильное желание и цель в жизни. Я хочу, чтобы у меня было два мальчика, таких, как Майк, и две девочки, таких, как Ингрид. Единственная проблема в том, что для этого нужен мужчина, ведь пока невозможно заказать детей по каталогу Сиэрза Роубака.

Произнося эти слова, она вдруг остро ощутила интимность момента – Зик в ее комнате, небрежно развалился своим длинным телом в цветастом кресле, голова откинута на спинку. Совсем недавно она не была с ним даже знакома, но он из тех людей, кого после получасового разговора воспринимаешь как старого друга.

– Так вы уверены, что вам не нужна пижама? – спросила она, поднимаясь.

Он ответил отрицательно и сильно чихнул.

– У вас ничего нет от сенной лихорадки?

14

На следующее утро Пэтти проспала, поэтому суеты и неразберихи в доме было больше, чем обычно. Майк был расстроен:

– Ну я же не могу сказать ребятам из ракетного клуба, чтобы не приходили, как ты думаешь? Мы же готовились к этому целый месяц.

– Послушай, Майк, – сказала Пэтти, втыкая в розетку электрическую сковородку. – Не доводи меня.

– Чок не будет против. Он любит ракеты.

Майк погладил кота против шерсти. Тот, освеженный добрым ночным отдыхом, наблюдал за происходящим с обычного места на холодильнике. Он изучал окружающее с тем доброжелательным интересом, который был всегда не прочь проявить по отношению к людям, предварительно скушав баночку кошачьих консервов.

– Отмени вашу встречу, – велела Пэтти.

– Что я