Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

нет, погодите. Один раз она с ним все-таки в кино ездила. Но не одна, а с подружкой. Генрих не очень довольный тогда был, но согласился и подругу взять. Сам на машине к дому подъехал, и с ним друг какой-то был. Они потом, после сеанса, еще в кафе какое-то вчетвером ходили. Но Ксении не понравилась напористость Генриха, и она ему после этого случая все время только отказывала. Не ездила никуда с ним больше.

— А когда она в Красногорске училась, он к ней туда в общежитие не ездил? — спросил Гуров.

— Было дело. Пару раз Ксения мне признавалась, что приезжал он и к общежитию, и на выходе из вуза ее ждал. Генрих вообще был напористый. Он ведь как считал — что раз у него есть деньги, так все девушки должны к его ногам падать и млеть от его благожелательности к ним, — горько усмехнулась Щеглова. — Возможно, так и было с другими девушками. Но только с Ксюшкой этот номер у него не прошел.

— Пимен Иванович мне сказал, что он Ксении и цветы присылал, и подарки вам с ней какие-то дарил. Дорогие подарки были?

— Было дело, присылал цветы, — кивнула Лидия Максимовна. — На мой день рождения подарок даже дарил. Золотую цепочку с кулоном. Дорогая вещь была или нет, я не знаю. Не разбираюсь в этих вещах. Но я ему, а вернее, Ивану Кирилловичу потом этот подарок вернула. Через мужа своего вернула. Павел работал тогда в Нахабино начальником смены на одном из заводов, что принадлежали Карпухину. Когда Иван Кириллович на завод по коммерческим своим делам приехал, Павел ему обратно эту цепочку и отдал. Негоже, говорит, вашему сыну моей жене такие подарки делать.

— А Ксении он тоже что-то дорогое дарил?

— Дарил пару раз, — кивнула Щеглова. — Один раз книгу дорогущую подарил. Какой-то фолиант старинный. Ксения тогда готовилась к экзаменам. Она на учителя истории хотела выучиться. Историю очень любила, увлекалась ею. Особенно средневековьем России. Вот он об этом узнал и где-то в Москве в букинистическом магазине нашел эту книгу. Ксения ее потом в вузовскую библиотеку отдала.

— Генрих знал об этом? Что Ксения его подарок библиотеке подарила? — поинтересовался Лев Иванович.

— Не знаю, — пожала плечами Лидия Максимовна. — Может, и знал. Но разговора об этом не было. Второй подарок Генриха — золотое колечко с бриллиантом. Он пришел к нам предложение Ксюше делать. Замуж ее звал. Это было, когда она на втором курсе училась. За полгода до ее гибели. Но она отказала ему, и кольцо не взяла. Тогда он его швырнул под вот этот самый стол и ушел.

— А колечко…

— Колечко Ксения потом сама Ивану Кирилловичу относила и просила его сказать Генриху, чтобы он к ней больше не приезжал. Что у нее уже есть молодой человек и все такое…

— А где она ему кольцо передала?

— В Красногорске у Карпухина квартира была. Как она адрес узнала — я не знаю. Может, сам Генрих ей когда-то говорил. Не скажу, врать не стану. Но она, Ксюшка, мне сама потом рассказывала, что пошла по этому адресу вместе с каким-то парнем. Антона, наверное, с собой взяла, чтобы уверенней себя чувствовать при разговоре. Пришла к дому, а Карпухин-старший как раз собирался куда-то уходить по делам. Она ему в дверях и передала коробочку с колечком. Он тогда очень удивился. Оказывается, Генрих ему ничего не говорил не только о том, что собрался жениться на Ксении, но и вообще о ней ничего отцу не говорил.

— Получается, что Иван Кириллович и не знал, что у Генриха на уме…

— Получается, что не знал, — тихо отозвалась Лидия Максимовна.

И снова в комнате повисла неловкая тишина. Видимо, Щеглова не знала, что ей дальше рассказывать и что могло интересовать оперуполномоченного из Москвы. Гуров решил ей помочь и спросил:

— А какие отношения у Ксении были с Василием Скачковым?

— С Васькой? Да никаких отношений не было, — пожала она плечами. — Он для Ксюшки всегда был просто соседом и одноклассником. Особого интереса у нее к нему никогда не было. Знаете… — Лидия Максимовна улыбнулась, — к Василию у нас в деревне вообще все как к немного умственно отсталому относились. Не потому, что он и вправду дурачок. А просто… Ну как к фантазеру, как раньше говорили — к юродивому, что ли. Очень уж Васька добрый и безобидный. Его фантазии никому никогда не вредили. Ну разве что ему самому. Его даже сверстники всерьез не воспринимали. Обижать не обижали, но и дружить с ним особо никто не хотел.

— Но у него ведь был друг — Виталий Долгов. Так его, кажется, звали?

— Виталик? Да. Они с Виталиком, можно сказать, соседями были. Дома Долговых и Скачковых только дом Пимена Ивановича разделял. Но в школу и из школы они всегда вместе ходили. И так их тоже частенько вместе видели. Можно сказать, что друзья они были. Только…

Лидия Максимовна замолчала, поджав губы.

— Только что? — с интересом посмотрел на нее Гуров.

— Да так. Вспомнился мне один эпизод. Подрались они как-то в школе. Виталик и Васька. Из-за Ксюши подрались. Было это в классе девятом. Вот говорят, будто Василий якобы из ревности Ксению убил. Так это все неправда. Он на нее, хотя она на него никакого внимания не обращала, можно сказать, молился. Никому в обиду не давал. Вот и с Виталькой тогда подрался — потому что он что-то нехорошее сказал в адрес Ксении. Что именно сказал, они мне тогда так и не признались, хотя я, как их классный руководитель, пыталась выяснить, из-за чего вышел конфликт. Василий если бы и ревновал к кому-то Ксению, то он бы не ее, а ее ухажера бы убил. Да и не убивал он никого, — в сердцах махнула она рукой.

— Он и мухи не обидит, — подсказал Лев Иванович.

— Вот именно. Он и прививок всегда боялся. Хотя, казалось бы, мама — фельдшер. Чего бояться? Да и физически в тот день он ее убить просто не мог, — после небольшой паузы добавила Лидия Максимовна.

— Пьяный был?

— Еще какой! Я как раз за калитку вышла, когда Андрей Скачков, Васькин отец, его из машины выволакивал. Парень еле на ногах стоял.

Гуров промолчал. Не стал ничего говорить, хотя и понимал, что аргументы и доводы Лидии Максимовны по поводу невиновности Василия весьма неустойчивы. В конце концов, он мог успеть напиться и после того, как совершил преступление. Ксению видели в последний раз в десятом часу утра, а Скачкова отец нашел и привез домой уже около двух часов дня.

Словно бы угадав его мысли,