Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

сообщению. Ну и говорю Сергею Федоровичу — мол, с чего бы Ваське, который и мухи в своей жизни не обидел, Ксюху убивать? Он, наоборот, на нее чуть ли не молился. А участковый мне отвечает — я, мол, подробностей не знаю, но он вроде как из ревности ее убил. К кому он ее ревновал? Вроде бы к сыну Ивана Кирилловича. Мол, увидел их в лесу вместе и заревновал. С его слов выходило, что якобы Ксения от матери втихую с Карпухиным-младшим встречалась. Да только чушь это все.

— Почему вы думаете, что чушь? Может, оно так и было на самом деле? — спросил Гуров.

Лев Иванович решил задать этот вопрос Степану не просто так. В его практике уже бывали случаи, когда девицы скрывали свои отношения с парнями от родителей, которым дочкины ухажеры были не по вкусу. Степан переглянулся с женой и ответил:

— Нет, не встречалась она с Генрихом. Это точно. Вы с Лидией Максимовной переговорите. Она вам много чего расскажет. Да и Ксения не такая была девушка, чтобы втихую с кавалерами гулять. Ответственная она была. Не то что эта твоя Юлька Симахина, — покосился он на жену.

— С чего это она моя-то? — удивилась Марина.

— С того. Кто с ней дружит — я или ты?

— Не дружу я с ней. Просто она иногда к нам забегает. Вот и болтаем о том о сем.

— А то не знаешь, зачем она к нам бегает? До сих пор никак не угомонится, что наш Игнат ее, изменщицу, в свое время бросил. Он в армию пошел, а она с Димкой Шараповым спуталась.

— Давайте вернемся к разговору, — вмешался Лев Иванович, видя, что Марина открывает рот, чтобы что-то ответить мужу. — С Лидией Максимовной Щегловой я обязательно поговорю. После вас к ней зайти собирался. — Гуров посмотрел на часы. — Последний вопрос к вам, Степан Олегович. Скажите, когда был суд над Василием Скачковым, вас не вызывали свидетелем?

— Нет, не вызывали, — хмуро насупившись, ответил Загоруйко. — Нас тогда вообще никого из Желябино на суд не пригласили. На нем только родители Ксении присутствовали и Скачковы. Говорят, что свидетель был только один — какой-то дружок Генриха. Но самого Карпухина-младшего там не было. Иван Кириллович позаботился, чтобы его сыночка никто даже в качестве свидетеля не вызывал. Хотя если он, как утверждалось, встречался с Ксенией в тот день, то уж его-то обязательно должны были на суд пригласить. Правильно говорю?

— Правильно, — согласился с его доводами Лев Иванович и выключил запись. — Что ж, спасибо вам за сведения. Будем разбираться дальше. Вы мне все-таки на всякий случай запишите адрес вашей кумы, а заодно и соседки Карпухиных. Кстати, этот дом до сих пор Карпухиным принадлежит?

— Да куда там, — махнула рукой Марина Загоруйко. — Ни Иван Кириллович, ни Генрих в этом доме потом года два не появлялись после всего случившегося. А потом в него новые хозяева въехали. Как-то неожиданно для всех появились и сразу же заселились. В доме и мебель, и все прочее хозяйство осталось…

— Хорошо. Все понятно, — остановил ее многословие Гуров. — Извините, что от дел оторвал, и еще раз спасибо за информацию.

Марина проводила Гурова до калитки и, уже когда он вышел на улицу, спросила:

— Скажите, а если вы докажете, что Васька Скачков не убивал Ксению, то Генриха посадят в тюрьму или так все и останется как есть? Дело-то, как я понимаю, закрыто. И вроде как отсидел человек за убийство-то.

— Если Скачков не виноват, то расследование будет продолжено до установления настоящего убийцы, — ответил Лев Иванович. — То, что Скачков отсидел за убийство, которое он не совершал, никакого правового значения иметь не будет. Наказание должен нести тот, кто убил. Поэтому дело вновь будет открыто и расследование продолжено в связи с новыми открывшимися обстоятельствами.

— Хорошо, если так. А то ведь жалко мужика. Ни за что отсидел, — посетовала женщина. — Добро бы еще за деньги. А то ведь обманули — не дали ему никаких денег.

— А вы откуда знаете, что Скачкову деньги обещали за то, что он на себя убийство возьмет? — Гуров подошел к женщине и посмотрел на нее с нескрываемой иронией.

— Так откуда… — смутилась Марина. — Васька сам всем растрезвонил, когда вернулся с отсидки. Сначала гоголем по деревне ходил и всем говорил, что теперь он богатый, а потом, через несколько дней, пластинку-то сменил. И стал сетовать — мол, обманули его Карпухины.

— Так вы от Василия, значит, узнали и о деньгах, и об обмане?

— Не то чтобы от самого Васьки… — замялась Марина. — Знаете, такие слухи ходили по деревне еще до того, как Скачкова посадили. Уж и не скажу, откуда они пошли. Давно это было. Но только получается, что это правда, раз Васька сам об этом столько лет спустя заговорил.

— Ну хорошо. Разберемся, где правда, а где неправда. Для того я и приехал, — улыбнулся Лев Иванович и протянул Марине руку. — До свидания.

Глава 7

Лидия Максимовна Щеглова оказалась весьма симпатичной и стройной женщиной. Возможно, из-за того, что она проработала всю свою жизнь учителем русского языка и литературы, а может, и по другой какой причине, но на деревенскую кумушку, вроде Марины Загоруйко, она никак не была похожа. Визиту Гурова она не удивилась. Приняла его радушно, без излишней суеты.

— Входите, — пригласила она, когда Гуров представился. — Я после школы забежала к Пимену Ивановичу на минутку. Смотрю, у его ворот машина чужая стоит, вот и решила узнать — может, случилось чего. Он и сказал, что ко мне должен зайти полковник из уголовного розыска, который к нам из самой Москвы пожаловал. Будете со мной обедать?

— От чая, если нальете, не откажусь, а так — не голодный пока, спасибо, — ответил Лев Иванович.

Стол был уже накрыт. Было видно, что хозяйка ждала гостя. Хотя — какой же Гуров гость? Он скорее был тем самым классическим татарином, который прибыл издалека и начнет сейчас требовать с хозяйки оброк в виде прошлых воспоминаний. Не очень приятных для нее и весьма болезненных воспоминаний.

Именно такие мысли и ассоциации пришли в голову Гурову, пока он проходил и садился за накрытый красивой скатертью круглый стол, что стоял по деревенскому обычаю посреди комнаты, служащей хозяевам гостиной.

— Мы обычно на кухне обедаем. А сегодня, когда я узнала, что вы подойдете для разговора, то решила тут, в передней комнате, накрыть, — словно бы прочитав мысли Льва Ивановича, улыбнулась Лидия Максимовна.

И эта улыбка сделала ее и без того симпатичное лицо красивым. Возрастные морщинки