Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Не против, записывайте. Мне нечего скрывать. Все как есть расскажу.

Лев Иванович в очередной уже раз установил камеру и, нажав на кнопку воспроизведения, повторил свой вопрос.

Долгов, в отличие от Степана Загоруйко, камеры смущаться не стал. Откашлявшись, он стал рассказывать:

— В тот день к нам с Полиной, уже часов в девять вечера, зашла Лидия Максимовна. Подругами они с моей женой никогда не были. Да и разница в возрасте, знаете ли. Но это неважно. Мы со всеми соседями в ладу всегда жили и живем сейчас. Но то, что она к нам в такой час зашла, да еще и в слезах, было необычно. Полька моя сразу к ней. Давай расспрашивать, что случилось. Она и рассказала, что Ксения потерялась и на ее звонки не отвечает. Мы поначалу даже не поняли, отчего у нее такое расстройство произошло. Ну не отвечает. Всякое бывает. Может, батарея села или еще чего. Но она нам потом объяснила, что дозвонилась до подружек Ксении, и те ей сказали, что Ксюша вовсе в Красногорске в тот день не появлялась.

— То есть вы с женой были в курсе, что Ксения должна была в этот день уехать в Красногорск, — уточнил Лев Иванович.

— Да, мы знали об этом, — подтвердил Митя. — Дело в том, что мой младший брат, который учился в Москве в то время, со своей тогда еще невестой приезжали к нам на несколько дней, чтобы нас с Полиной на свою свадьбу пригласить. Официально, так сказать. Они уехали от нас накануне. То есть в субботу вечером. Ну, и Ксения к нам в ту субботу на несколько минут забегала. Поздравила их со свадьбой, подарок какой-то вручила. Виталик предлагал Ксюше отвезти ее в Красногорск. Но она отказалась. Не знаю, по какой причине, но отказалась. Сказала, что на автобусе сама доберется.

— Понятно. Отказалась, значит, ехать в субботу вечером на машине, а решила утром на автобусе добираться. Причины отказа вы не знаете, я так понял? — заметил Гуров.

— Могу только предположить, — ответил Митя. — Мне кажется, что как бы там ни было, но Ксении нравился наш Виталик. Просто она не хотела никому этого показывать. И признаваться. Даже самой себе.

— Вот как? — с интересом посмотрел на Долгова Лев Иванович. — А почему вы так думаете? Насколько я понял из рассказов Лидии Максимовны и остальных, с кем я о ней говорил, она вообще никому из желябинских парней не выказывала симпатии и не проявляла интереса.

— Правильно говорят, — согласился Долгов. — Не выказывала. Я ведь говорю вам, что мне так кажется. Просто как только Виталик приезжал домой погостить и если Ксения в то время тоже бывала в Желябино, то непременно к нам прибегала, и они с братишкой все время о чем-то шептались в его комнате.

— Они — одноклассники, и вполне естественно, что у них могли быть какие-то общие воспоминания, интересы…

— Хм, — скептически хмыкнул Митя. — Что-то я не припомню никакого общего у них интереса, когда они вместе учились. Тогда все было с точностью до наоборот. Виталик бегал к Щегловым, выискивая любую причину, чтобы только побыть с Ксенией рядом. То задание забыл записать, то не знает, как задачку решить, или еще что-нибудь выдумает. А когда Виталик единственный из всего класса в Москву поступил учиться, то Ксюша вдруг стала сама к нам прибегать. Не знаю, может, я все утрирую и не было на самом деле ничего такого особенного в ее приходах. А теперь и спросить не у кого.

— Тем более, насколько я знаю, у Ксении на тот момент был жених. И тоже из Москвы, как мне известно.

— Антон, — кивнул Долгов. — Ну так его с Ксенией мой Виталик и познакомил. Подробностей не знаю, но Виталик как-то сам мне об этом обмолвился. Честно скажу, я в тонкости этого знакомства тогда не вдавался. Ну познакомил, и хорошо.

— Так, может, она к вам, а вернее, к Виталику поэтому и прибегала и, как вы сами сказали, о чем-то с ним шепталась в его комнате? Вероятно, об этом Антоне они и говорили. Раз он их общий знакомый был.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Митя и рассмеялся. — Эх, и балбес же я! О такой простой вещи не догадался. Наверняка они о нем и вели разговоры.

— Но мы с вами, Дмитрий Евгеньевич, отклонились от темы, — напомнил Лев Иванович. — Расскажите мне о том, как вы искали Ксению.

— В общем, когда Лидия Максимовна нам все рассказала, мы с ней пошли советоваться к Пимену Ивановичу. А он уже предложил поехать в Нахабино и написать заявление об исчезновении. И сам позвонил нашему тогдашнему участковому Потанину. Тот сразу приехал, и мы пошли по дворам. Хотя и поздно уже было. Стучали и заходили только в те дома, где свет был. А в полиции нам сказали, что только утром начнут искать, и то если будет подозрение на убийство или на похищение. Такие дела… Вы со Степаном Загоруйко уже беседовали?

— Да, я был у него, — ответил Лев Иванович. — Он рассказал мне, что видел, как Ксения Щеглова садилась в машину Ивана Кирилловича Карпухина.

— Вот и нам он об этом рассказал. А когда мы с Пименом Ивановичем в тот вечер Щегловых домой отправили и пообещали им наутро продолжить поиски, то мне Матюшин сказал, что опасается, что как бы Ксению не убили. Я тогда, помню, удивился и спросил, кому это надо — девушку убивать. Он мне и рассказал, что когда за грибами в лес утром ходил, то в лесу на дороге видел машину карпухинскую.

— Вот даже как! — удивился Гуров. — А вот мне он ничего не сказал.

— Мне кажется, что он не сказал об этом, потому как сам до сих пор сомневается — карпухинская это машина была или кого другого. Вы ведь его заметок не читали еще?

— Не читал, — кивнул Лев Иванович.

— Возможно, что в них он об этом написал, — предположил Долгов. — Но как бы там ни было, а мне он об этом сказал. Видел, говорит, машину, очень похожую на «Ауди» Карпухина. Только вот из-за своих подслеповатых глаз он точно сказать не мог, его это была машина или просто на нее похожая. Номера он не видел. Вы ведь сами как человек закона знаете, что если ты не уверен в чем-то и не имеешь веских доказательств, то ничего утверждать в таких сомнительных случаях нельзя. Правильно?

— Правильно, — согласился Лев Иванович. — В суде такие сомнительные утверждения за доказательства не считаются и вообще не берутся в расчет во время