Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

Вечером сыщик познакомился с фартовыми ребятами. На явочную квартиру сыскного отделения явились Пашка Байстрюк и Витя-с-откоса. Хлопцы оказались что надо. У Пашки на щеке красовался шрам – полоснули ножом. Шрам придавал ему вид бывалого налетчика. Ухватки соответствовали наружности: хотелось отдать бумажник по-хорошему, не дожидаясь неприятностей…

Витя казался злодеем помельче, но тоже не хухры-мухры. Такой если не зарежет, то за руки подержит. Пока его товарищ будет втыкать ножик… Братынкин терся возле Полтораднева, как «Бреслау» около «Гёбена». Парочка выглядела колоритно, осталось выяснить, что у ребят на уме.

Фартовые оказались людьми неглупыми и сразу заговорили о деньгах. Корж уже объяснил им, что приглашение исходит от контрразведки и лучше соглашаться. Но при этом подзаработать. И теперь Пашу с Витей интересовало: кого надо изобразить и сколько им за это причитается.

Лыков провел с ними долгих три часа, присматриваясь к парням и одновременно инструктируя их. Попадание близко к центру мишени… Команде Лыкова не хватало как раз таких людей, в которых невозможна никакая подделка. Они именно те, за кого себя выдают! Храброго унтер-офицера Золотоноса придется просить умерить прыть, надеть маску дезертира – уж больно он не похож на труса. Фартовые придадут команде убедительности.

Алексей Николаевич сперва расспросил ребят об их послужном списке. Он много лет варился в обществе подобных, хорошо их понимал, и разговор был прямой. Байстрюк твердо решил дружить с властями, поскольку жена снова была брюхатая: они ждали второго ребенка. Сделка с Коржем гарантировала Пашку от тюрьмы. Жил он теперь спекуляциями, грозная наружность и репутация помогали вести дело с прибылью. Спекуляции не грабежи, и Степан Матвеевич смотрел на эти его проделки сквозь пальцы. Зато Байстрюк был свой человек на любой «малине», блатные говорили при нем без утайки, информация от осведа шла первоклассная.

Его товарищ, как ведомый, соглашался со всем, что решал Пашка.

Выяснив, что ребята ушлые и согласны потрудиться на благо родины, сыщик объяснил им задачу. На берегу возле мыса Пицунда живут люди, спутавшиеся с врагами. Они закрыли местность от посторонних глаз, устроили тайную базу, на которой принимают германские подводные лодки. Те отдыхают, пополняют запасы и снова выходят в море убивать русских. Надо такую мерзость пресечь. Команду дал сам Алексеев, поддержка военных обеспечена. Но пролезть в щелочку лучше без боя, под убедительным предлогом. Придумали так, что будто бы некие хитрые мошенники хотят создать поблизости убежище для желающих избежать фронта. То есть для дезертиров и уклонистов. В лагере соберутся человек двадцать, осмотрятся – и ударят. Для убедительности в числе обитателей лагеря нужны фартовые. Такие, как вы, – с репутацией. В резне участвовать не придется, это дело военных. А за роль в махинации каждому выдадут по пятьсот рублей. Времени вся операция займет месяц-полтора.

Фартовые выслушали, и Пашка сразу заявил:

– Деньги вперед!

Алексей Николаевич был к этому готов и тут же вручил каждому по пять сотенных билетов. Атмосфера в комнате резко улучшилась. Байстрюк как старший начал задавать уточняющие вопросы. Что там за народ, русские или черкесы? Когда выступать и как они двое попадут на место? В лагере придется питаться, содержать себя – за чей счет? Лучше бы от казны… Можно ли вести коммерцию оттуда? У него здесь, в Батуме, на тайном складе, собраны сто пудов риса, армейские консервы из баранины, трофейный турецкий табак, шоколад в полуфунтовых плитках. Есть даже сахар-рафинад, оборот которого среди населения запрещен – все направляется в войска. Имеется пятьдесят коробок спиртовой мятной настойки, которая крепче водки; после введения сухого закона народ очень ее полюбил… И еще куча всего, вплоть до медикаментов. Еще запасено три пуда ружейного полусала, это товар ходовой, в горах он ценится высоко.

Питерец одобрил планы агента на коммерцию: это придаст легенде убедительность. Опять же надо кормить семью… Вот только полусало брать с собой запретил. Оно используется для смазки ружей и осаливания патронов, как средство от ржавчины. Не надо помогать инсургентам в горах держать винтовки в боевом состоянии. Взамен сыщик обещал, что осведу выдадут с военных складов десять ведер спирта. Цена такого ведра на рынке – триста рублей. Из каждого можно выгнать двадцать бутылок водки. Красивая махинация!

В итоге стороны обо всем договорились. Лыков собирался отбыть со своим помощником в Гудауты через день. Новым подчиненным велел ждать телеграммы: приезжайте, все готово.

Фартовые ушли, а два сыщика еще час обсуждали предстоящее Лыкову нелегкое дело. Степан Матвеевич как опытный человек дал столичному гостю несколько хороших советов.

– Вы приедете туда, как снег на голову. И попросите местных заправил разрешить притулиться в закрытой местности. Так?

– Задумано так.

– С какого такого ляха они вас туда пустят? Если база лодок действительно в устье Мюссеры, никому чужому туда хода нет.

– Я предложу денег. Опишу свою идею насчет приюта дезертиров, разложу бухгалтерию: видите, дело прибыльное, входите в долю.

Корж с сомнением покачал головой:

– Шпионы не пустят.

Алексей Николаевич не согласился:

– Там шпионов два-три человека. А остальные просто зарабатывают на помощи германцам. Черкесы живут вокруг, караулят, таскают грузы, отпугивают посторонних. На войну им наплевать. А тут еще способ заработать подвернулся. Они тех шпионов пошлют куда подальше, если почуют выгоду.

– Может быть. Но перед этим вас с Азвестопуло обязательно проверят. Те ли вы, за кого себя выдаете.

– Это как пить дать, – подтвердил статский советник.

– Что вы заготовили для такой проверки?

– Азвестопуло будет под своим именем. Только назовется жуликом, который был вынужден бежать из Одессы, когда получил повестку на медицинскую комиссию. Ударился в бега, увидел, сколько вокруг него других подобных уклонистов, и сообразил, что из этого можно сделать хороший гешефт. Тут он встретил меня: старше его возрастом, бывалого махера[50], да еще и с капиталом. Два штукаря сговорились и затеяли масштабное дело: создать в труднодоступной местности укрытие для прячущихся от фронта. За хорошую плату. Климат здесь приятный, зимы теплые, и народу никого.

Местный сыщик продолжал сомневаться:

– Вы уж извините, Алексей Николаич, но на махера вы мало похожи. Ваш Азвестопуло – да, вылитый жулик. Ему и играть никого не надо, и так сойдет. А вы… Актерским мастерством владеете?

– В молодости был «демоном» и меня не раскрыли, – похвалился Лыков.

– То в молодости. Фартового изображали?

– Нет, солдата, решительного и сильного, который зарабатывает на жизнь смелостью и кулаками. Получалось убедительно. Многие «иваны» со мной за руку здоровались.

– Так-так… И вот весной тысяча девятьсот шестнадцатого года такой