Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

трех горчишников[54]. Почти пять месяцев ребята баловались грабежами, и не только у себя дома, а наезжали и в столицу. Вели себя дерзко, могли и морду начистить за сопротивление; правда, никого не убили и не покалечили. В конце концов к Лыкову обратился генерал-майор Спиридович, приятель сыщика и самый умный человек в Отдельном корпусе жандармов. До войны он руководил дворцовой охранной агентурой. Перейдя в распоряжение военного министра, Спиридович по-прежнему занимался безопасностью государя. И попросил сыщика поймать наглеца-дергача[55], поскольку он шалит в непосредственной близости от царской резиденции, а полиция с ним не справляется.

Алексей Николаевич помог. Оказалось, атаман, когда выходил на грабежи, надевал очки с проволочной сеткой, чтобы его не могли потом опознать. Такие очки используют мельники при насечке жерновов. Поэтому наружность блатаря никто из потерпевших не мог точно описать. Через свою личную агентуру статский советник выяснил убежище Веревкина и арестовал его. При попытке бежать тот получил от сыщика сильную затрещину и вряд ли ее забыл. Кроме того, Лыков снял с него первый допрос. И вот теперь негодяй угощается в духане на главной улице Гудаут… Хотя должен сидеть в Литовском замке, в исправительно-арестантском отделении.

– Надо изъять его из популяции, – решил Лыков. – Городишко маленький, рано или поздно мы встретимся.

– А шлепнуть его, и дело с концом, – предложил Азвестопуло, нащупывая в кармане маузер.

– Как это – шлепнуть?

– А как вы шлепнули Дерябизова?

Статский советник возмутился:

– Сергей, что ты говоришь? Вдумайся! Дерябизов сволочь, он трех девушек изнасиловал и убил, а тела на куски порезал. А Ражий Рыжий ни в чем таком не замечен. Ну кошельки отбирал. Меховые шапки реквизировал. Кого-то при этом поколотил. За такое не убивают!

Но Азвестопуло не унимался:

– Бандит есть бандит. А нам здесь он как кость в горле, всю операцию испортит. Чего нянькаться? Не хотите вы, поручите мне, я подловлю вечером и стрельну. Бах – и нет проблемы. А иначе как мы изымем Рыжего из популяции? Откроемся здешней полиции? Чтобы они его арестовали. А если там глаза и уши шпионов? Из-за вашей щепетильности провалим дело.

Лыков молча качал головой, потом приказал:

– Следи за ним, постарайся узнать, где ночует. А я пошел обратно в гостиницу. Пока не удалим Рыжего из города, мне ходу на улицу нет.

Развернулся и ушел. А грек остался, недовольно бурча античные ругательства.

Азвестопуло не появлялся в «Кавказе» до вечера. Алексей Николаевич успел пообедать и подремать, прочитал все газеты, что имелись в номерах. Черт бы побрал этого Ражего Рыжего! Откуда он тут взялся? Следовало уведомить контрразведку, пусть она каким-то образом удалит опасного свидетеля из города. Это займет не один день. Что, ему так и прятаться все это время здесь?

Вечером в дверь постучали, и вошел помощник. Он привел с собой жилистого худощавого субъекта с улыбчивым загорелым лицом.

– Здравствуйте, Василий Павлович, – сообразил Лыков, и протянул агенту Двадцатому руку. – Проходите. Извините, что встречаю вас здесь, но Сергей Манолович должен был описать вам неловкое положение, в котором мы оказались.

– Здравствуйте, ваше высокородие!

– Для вас Алексей Николаевич.

– Благодарствуйте. Да, Сергей Манолович мне сообщил. Плохо дело.

– Насколько плохо?

Все трое уселись вокруг стола, и Азвестопуло сразу начал разливать вино из графина по стаканам со словами, как он устал и горло его пересохло.

Нетленный мигом опустошил свою посуду и ответил:

– Ражий Рыжий здесь навроде коменданта. При нем шесть головорезов, все блатные. Приглядывают за приезжими, и не просто так. Выполняют, надо полагать, задание германской разведки. Иначе кому еще здесь надо следить за приезжими?

– Даже так? – удивился статский советник. – Кронид Веревкин, так его зовут на самом деле, был в Питере рядовой дергач. Ну не рядовой, атаман шайки, но личность заурядная. А в Гудауте прямо комендант?

– Прямо комендант. Его люди встречают все пароходы, смотрят, кто приплыл, подозрительных берут в проследку. Которые сушей прибывают, тоже под надзором. Ходят и по гостиницам, смотрят книги постояльцев. Скоро и к вам зайдут, будьте готовы.

– Этого только не хватало, – расстроился Сергей и красноречиво посмотрел на шефа: говорю, надо убивать!

Но Лыков спокойно продолжил расспросы:

– Кто-то из здешних властей знает вашу секретную роль?

– В Гудаутах никак нельзя, Алексей Николаевич. Тут у всех домов есть уши. Моя связь в Сухуме. Там на Лорис-Меликовской улице находится жандармский пункт от Кутаисского управления.

– До Сухума восемь часов езды. А если что-то срочное?

– Телеграмма в магазин готового платья Налбандова со словами «прошу срочно привезти оплаченный товар», за моей подписью.

– Уже лучше, – обрадовался сыщик. – Приедет гонец?

– Не гонец, а два жандармских унтер-офицера в штатском, – пояснил Двадцатый.

– Совсем хорошо.

Шеф обратился к помощнику:

– Мы упакуем Ражего Рыжего и вручим его унтерам. Пусть доставят пленника в окружную тюрьму и подержат там до конца операции.

– Можно хоть сегодня ночью, – бравируя, ответил тот. – Парня я проследил. Живет внизу, в старой части, в доме с розовыми ставнями.

– Сегодня ночью жандармы еще не появятся.

– Я дам телеграмму завтра утром, – предложил Нетленный. – Вечером они приедут.

Они начали обсуждать, как лучше изолировать налетчика. Распорядитель табачной фабрики оказался знающим и наблюдательным человеком. Он рассказал, что Ражий Рыжий каждый день сидит в одном и том же духане Багаракан-Ипа, с якорем у порога, там его штаб. Ночует на квартире, которую выследил Сергей Манолович, а раз в неделю, по вторникам, ездит в Гагры – видимо, с отчетом и за деньгами.

Так составился план. Лыков еще сутки безвылазно просидел в номере. Коридорному сказал, что никак не отойдет от морской болезни. За время его карантина в «Кавказ» приходили бойцы Рыжего, смотрели прописанных номерантов, расспрашивали о них портье. Сыщик в окно разглядел их лица – по счастью, оказались незнакомыми.

К вечеру прибыли два унтера: серьезные степенные мужчины без видимых примет. Алексей Николаевич предъявил им свой открытый лист, описал ситуацию и приказал:

– Берите этого человека в охапку и везите в Сухум.

– А как мы его возьмем, ваше высокородие? Вдруг он не захочет?

– Подъезжайте в закладке к дому в туземной слободе, мы его вам сдадим с рук на руки. Пока светло, сходите туда на разведку, узнайте подъезды. Какого цвета ставни у дома, в темноте не разглядишь…

– Слушаемся, – ответили унтеры и удалились. Двадцатый отправился с ними проводником. А сыщики остались ждать ночи.

В полной темноте два питерца долго пробирались по путаным улочкам старых Гудаут. Сергей оказался на высоте и вывел шефа точно к цели. Собаки, дружно лаявшие на каждом углу, при виде статского советника пугливо разбегались.

Придомок