Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

Питерцы второй раз оказались в Гаграх, и опять инкогнито. Разгуливать по улицам вновь не пришлось. Как раз наступило время обеда. Азвестопуло проследил, как бухгалтер конторы Российского транспортного и страхового общества запер комнату и отправился в ближайшую кофейню. Приметы совпадали: лысина, седой клинышек в бородке с левой стороны.

Сыщики дали агенту расположиться за отдельным столиком, потом подошли и попросили принять их в компанию, поскольку нуждались в совете местного сведущего человека. Хотят купить участок земли в хорошем месте, а где именно, не знают.

Отец шестерых детей и секретный агент КРО штаба Черноморского флота как будто догадался, что туристы не просто так подсели за его столик. Насчет земли Осип Желудкин сразу посоветовал ехать в Сухум, в дачную колонию «Агудзера». Тропический парк, лечебный виноград сорта шасла, двести семнадцать солнечных дней в году. Колония продает участки по шестьсот квадратных саженей при цене четыре с полтиной за сажень. Правда, война сейчас разогнала всех курортников. Но она когда-нибудь кончится, отдыхающие вернутся. А купить лучше сейчас, пока дешево.

Бухгалтер высказал свое мнение и со значением посмотрел на незнакомцев. Азвестопуло не стал тянуть резину:

– А вы видели комическую картину «Остался с носом, но без зубов»?

– Да, но мне больше нравится «Глупышкин боится цепеллинов». Вот умора так умора!

Все трое сразу заулыбались. Лыков сказал:

– Здравствуйте, Осип Вавилович. Да, мы те, о ком вам говорил Нищенков.

– Лыков и Азвестопуло? Добро пожаловать к нам в Гагры. Приехали изучить обстановку?

– Нет, все сложнее. Нам нужно связаться с военными моряками. Надеемся на вас.

И статский советник рассказал о проблеме с беглым арестантом по кличке Ражий Рыжий.

Осведомитель сразу сообразил:

– У меня есть связь со стационаром, это тральщик «Т–63», он базируется на военной гавани Гагр. Можно доставить вашего разбойника туда.

– Отличная новость. Вы не могли бы сейчас же заняться этим вопросом? Мы выследим шпиона… если, конечно, получится. Он должен приехать сегодня с докладом начальству. Хорошо бы перехватить его, когда сойдет с омнибуса, и проследить.

Агент Папаша глянул на часы:

– Омнибус из Сухума прибывает через два часа. Где мне вас найти?

– Сергей Манолович будет выслеживать Веревкина, а я вынужден прятаться от него. Укроюсь во «Временной гостинце» под фамилией Кляузин.

– Кляузин… – повторил агент и встал: – Пойду на тральщик. В восемь вечера ждите меня в номере, господа.

Лыков спрятался во «Временной», досадуя на беглеца. Из-за него сыщик уже который день прогуливал службу… А у Азвестопуло все получилось как нельзя лучше. Он сел на хвост Рыжему и поплелся за ним следом в центр города. Тот и не думал проверяться – видимо, атаману и в голову не приходило, что за ним могут следить.

Рыжий привел сыщика, как и следовало ожидать, во дворец принца Ольденбургского! И пробыл внутри целый час. Сергею не удалось узнать, с кем встречался «комендант Гудаут». Зайти во дворец он поостерегся и просто фланировал поблизости. Коллежский асессор сразу заметил, что у входа, под навесом, сидели двое и пристально наблюдали за посетителями. Ражему Рыжему они по-свойски пожали руку. А потом один из охранников поднялся и отправился на обход, заглядывая в лица всем гуляющим вблизи дворца. Сыщику пришлось спуститься вниз и высматривать Веревкина оттуда, с большого расстояния.

Когда наконец Ражий Рыжий оказался на набережной, вид у него был озадаченный. Видимо, куратор спросил, кто пытался увезти его из города, но ответа на это у налетчика не было.

Лениво вышагивая по длинной набережной, шпион (или пособник шпионов, это еще надо было выяснять) явился в ту же «Временную гостиницу» и снял самый дешевый из номеров на первом этаже.

Дислокация Рыжего создавала для питерцев новую проблему. Если бы он спрятался где-нибудь на частной даче, можно было бы выкрасть негодяя с помощью матросов. Но сюда парней в тельняшках не пришлешь. Место людное, полно номерантов. Аресты даже контрразведка обязана проводить силами местной полиции. А что сказать полицмейстеру? Кого выдать: Папашу или Лыкова с Азвестопуло?

Вечером к сыщикам пришел Желудкин и сообщил, что флот готов прийти им на помощь. Три матроса, которые покрепче, будут ровно в полночь стоять на пустыре, что разделяет Старые и Новые Гагры. Освед приведет их, куда прикажут сыщики.

Стали думать, как выманить жертву из гостиницы, и придумали.

Рыжий сидел на веранде ресторана и боролся с четушкой[60], когда к нему подошел незнакомый грек и сказал:

– Веревкин, собирайся. Тебя срочно кличут во дворец.

– Зачем еще? – обиделся налетчик. – Я уж был там сегодня. Дайте водки спокойно попить!

– Мое дело маленькое – передать, – отрезал посыльный. – Шевели гамашами, пролетка ждет. В дороге допьешь.

Рыжий с бутылкой в руке зашел за угол – и попал в крепкие руки моряков.

Ближайший омнибус на Гудауты отъезжал в семь утра. Сыщики полночи провели в обществе Желудкина. Тот описал обстановку в Гаграх. Город был значимый: лучший курорт на побережье в смысле удобств. Самый дорогой и самый аристократический. Принц, как основатель Новых Гагр и вообще покровитель здешней местности, вложил в ее развитие немало личных средств. Да еще казна потратила миллион на осушение малярийных болот и тратила до войны еще по сто тысяч в год на поддержание ирригационных сооружений.

Получился чудесный миниатюрный городок с набережной длиной в три версты, двумя комфортабельными гостиницами, громадным парком, чистыми улицами. Лето как в Ницце! А за зиму снег выпадает пять-шесть раз и сразу тает. В Гагры официально запрещалось приезжать для излечения туберкулезным больным. Новый водопровод доходил до самых окраин. Еще запрещалось плевать где бы то ни было! Для любителей этого дела всюду были расставлены плевательницы, и городовые следили, чтобы публика пользовалась только ими.

Ольденбургский, здешний царь и бог, вел себя соответственно. Но сейчас он по большей части пропадал на фронтах, разъезжая в собственном эшелоне и давая взбучку нерадивым медикам. В его отсутствие расплодились госпитали для раненых и увечных воинов, исключительно из числа офицеров. Госпитали заняли оба дворца: главный, самого принца, что на горе над ущельем реки Жоэквары, и второй, принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской. Ее дворец, меньше и скромнее, чем у мужа, примыкал к знаменитому ресторану «Гагрипш». Молва утверждала, что и ресторан, и дворец были привезены с Парижской всемирной выставки и собраны здесь заново. Сама принцесса была парализована и в мирное время перемещалась по городу в трехколесном инвалидном кресле, запряженном белой ослицей, которую водил в поводу казак. Во время войны она перебралась в столицу.

Осип Вавилович сообщил, что после встречи