Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

Лыков остановил помощника и сам взял слово. Он говорил не спеша, веско, с глубокой убежденностью:

– Побережье ваше для укрытия подходит лучше всех. Мы прикинули и решили, что устье реки Мюссера именно то, что надо. Курортники настроили там дач, а потом разбежались. В этих дачах можно жить круглый год, и платить за постой никому не надо. Снабжение жителей – морем, баркасами. Наймем контрабандистов, и они все что надо привезут. Как вам идея?

Услышав про Мюссеру, дергачи стали возражать:

– Там опасно, всюду германские снаряды валяются! Комендант ходить запретил. На дорогах воинские караулы стоят.

– Ерунда, – ответил Лыков-Говоров. – Для этого у нас есть Серега Сапер, он те снаряды обезвредит.

– Туда абхазцы никого не пускают, – вставил Лука Похмельный.

– Не знаю, чего они там прячут, думаю, что контрабанду, – дал свое пояснение Алексей Николаевич. – Мы им долю посулим. Места такие, что за них приплатить не жалко. Мы уже все побережье объехали, были и в Поти, и в Озургетах – ваши лучше всех.

Маноез поднял руку, как ученик на уроке:

– Как вы тут обустроитесь? Надо же сказку какую придумать, чтобы полиция и военное начальство не цеплялись.

– Таких сказок у меня полный карман, – хохотнул Лыков. – Вот, смотрите; мы люди запасливые.

Он вынул из кармана пиджака сразу три паспорта:

– Т-э-э-к… Тут я Митрофан Кузьмич Кожедубов, тут – Арсений Лукич Кляузин, а здесь – Оскар Карлович Шницшпан.

– Одного паспорта мало, нужно еще причину иметь, для чего вы тут поселились и как на жизнь зарабатываете.

Сыщик не спеша вынул из другого кармана пачку бумаг:

– И на это у нас имеется ответ.

Он развернул бланк с печатью и зачитал:

– «Податель сего Арсений Лукин Кляузин, мещанин посада Туапсе, уполномочен Центральным промышленно-торговым комитетом на сбор черемши с последующим изготовлением из нее уксусного экстракта как средства против цинги для нужд действующей армии. Прошу всех оказать необходимое содействие». Подпись, печать.

Или вот другое: Кожедубов Мэ Ка, доверенный цементной компании Вэ Эс Мириманова из Новороссийска с правом подписания договоров. Продает выдержанные цементные плитки разных цветов, как гладкие, так и рисунчатые, из заграничных красок, имеющихся в запасе. Еще принимает цементные, асфальтовые и канализационные работы. Продажа гравия для асфальта. Годится? Вам не нужен асфальт?

Уставшие от большого количества информации бандиты отвлеклись на выпивку. Лыков подозвал к себе Маноеза и отсел с ним к окну, приказав подать чачи.

– Так что же случилось с вашим атаманом? Зови меня как в паспорте, Арсентием Лукичом.

– Сами гадаем. Рассказывал, какие-то двое напали на него ночью, связали и повезли неведомо куда. А не довезли!

– Хгм… Кому-то Ражий Рыжий дорогу перешел. Знать бы кому? Ты пей, пей.

Есаул отхлебнул чачи и смотрел теперь на крупного мошенника во все глаза.

– А чем вы тут занимались? На что жили?

– Да я толком не ведаю, Арсентий Лукич. Вроде как за городом присматривали, чужаков подозрительных подмечали. По вторникам Кронид ездил в Гагры, отчитываться. И денег привозил, сто рублей в неделю. К кому ездил – не знаю.

– Ладно, это нас с Азвестопуло не касается. Как раньше присматривали, так и продолжайте.

– А с кем продолжать-то? – выкрикнул Маноез.

– Говорю, нас не касается. Может, Кронид завтра объявится? А пока вот что.

Лыков порылся в карманах и выложил пять красненьких.

– Тут пятьдесят рублей – ваши подъемные. Будете нам помогать – согласен?

– Ага, – есаул сгреб деньги в карман. – А в чем помогать?

– Тьфу! – рассердился «счастливец». – Я тебе целую лекцию прочел, а ты не понял? Оглянись вокруг. Ты знаешь город, а мы нет. У кого-то из богатых сын призывного возраста. Вот-вот заметут. Живо тащи его ко мне. Или владельцу завода требуется отмазать от армии хорошего специалиста. Или где свадьба готовится, а жениха угрожают забрать.

– Понял! – осклабился бандит. – Пошарим. Городишко небольшой, все на виду.

– То-то и оно, что небольшой. По окрестностям тоже посмотрите. Может, где дачники прячутся, думают, что пересидят.

Второе вам поручение – найти нам хорошее место для лагеря. Тайного лагеря. Лучше всего на укромном берегу. Так снабжать легче. Скоро сюда начнут приезжать люди, которых мы насобирали по всей державе. Человек пятнадцать, много двадцать. Им надо будет где-то жить, пить-есть, прогулки делать, чтобы не закисли. Мы слышали про хорошее место – дачную колонию «Мюссера», что неподалеку. Пустых дач там куча, селись в любую.

– Туда военные не пускают, из-за снарядов, – напомнил Маноез.

– Это я знаю. Снаряды те Сергей развинтит, станут они не опасные. А рассказывать об этом публике мы не станем. Пусть никто и не ходит. Скумекал?

– Так-то скумекал, только вот оно что… Кроме военных, туда еще абхазцы запретили ходить. А они хуже военных.

– Какие еще абхазцы? – нахмурился Лыков. – По какому праву запретили?

– Как объяснить? – есаул принялся чесать затылок. – Говорят, там у них священная роща имеется. Еще с древних времен туземные жители в ней молились. Сам я не видал, туда хрен пройдешь. Но говорят так. Они же были прежде православные? Потом пришли турки и привели их в магометанство. Русская власть тех магометан выгнала, а кто не ушел, опять крестился. Но обычаи старинные остались при них. Забыл, как это называется…

– Язычество?

– Ага, точно. Язычество. Ему тыща лет. Про рощу абхазцы всегда помнили, хоть Аллаху поклонялись, хоть Христу. Говорят, в бухте речки Мюссера у них секретная языческая молельня. Священные какие-то предметы, круг из камней выложен, обряды там всякие выполняют. Истинная вера у местных туземцев, слыхал я, осталась с тех древних времен. Они скрывают таковой факт от властей, чтобы благочинный и мулла не приставали. Вот.

Лыков задумался.

– Секретная молельня… Что, прямо не пройти туда никак?

– Военный пост обойти легко, там солдаты спят с утра до вечера да в карты режутся. Но есть другой пост, туземный. Он обретается в деревне Хыпста. Вот они никого не пускают, только своих.

– А если морем приплыть, на лодке?

– Остановят на входе в бухту. Не послушаешься – могут и застрелить…

– С кем надо договариваться, чтобы пустили поглядеть? Мы им долю с прибыли предложим. Уж больно место хорошее, жалко упускать. Пускай они там молятся, кому хотят, а мы на другой стороне бухты дезертиров поселим. Велим вести себя тихо, службам священным не мешать. Бухта же большая!

– Не знаю, Арсентий Лукич, – пожал плечами есаул. – Русским туда ходу нет. Да и любым другим христианам. В Гудауте и греки живут, и эстонцы, и армяне – всем запрет.

Тут статский советник заметил, что Сергей подает ему знаки. Пока шеф разговаривал с есаулом,