Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

сидели на летней веранде ресторана и пили кофе, запивая его местным вином. Май подходил к концу, все вокруг цвело и пахло… Сергей не спеша рассуждал, что дела наконец-то сдвинулись с места. Они прописались под видом мошенников, легенда ни у кого подозрений не вызывает. Вот-вот их познакомят с Шаиба-оглы, который, судя по всему, начальник караула в бухте Мюссеры. Если сговорятся, можно будет вызывать из Батума первых «дезертиров».

Вдруг на дорожке, идущей от моря, Лыков увидел своего сына Николая. Тот был в штатском, в канотье, при трости и быстро шел в их сторону.

– Что-то случилось!

Штабс-капитан подошел, расцеловался с отцом, пожал руку Азвестопуло и сел напротив.

– Не ждали? Есть срочные новости.

Сергей остановил его, сходил за чистым стаканом и плеснул разведчику вина.

– Вот теперь рассказывай.

– Вы следите за сводками с фронта?

– Следим, – подтвердил отец. – Брусилов начал Луцкий прорыв[65], дела вроде идут хорошо. Пленные в больших количествах, австрийцы драпают… На Кавказе дела похуже, турки начали Эрзинджанскую операцию, теснят вас. Но Юденич держится. Как всегда, готовит контрудар?

– Про контрудар не скажу, это военная тайна. Я тут по другому поводу. Наш Приморский отряд расширяет успех под Трапезундом. Город в русских руках, но турки и здесь тоже давят, пытаются вернуть его себе. Значительные силы Черноморского флота переброшены туда. Вторая бригада линкоров – «Иоанн Златоуст», «Евстифей» и «Пантелеймон», который бывший «Потемкин». Плюс крейсер «Память Азова» и четыре эсминца в дополнение к тем силам Батумского отряда, которые давно воюют в Анатолии.

Николка говорил, как рапорт читал, а сыщики молча его слушали, ожидая, когда он дойдет до сути дела.

– Помимо линейных кораблей нужна же еще и пехота. Юденич принял решение перебросить в Трапезунд две свежие дивизии – 127-ю и 123-ю. Морем! Дивизии сядут на транспорты в Мариуполе…

– Теперь понял, – заговорил Алексей Николаевич. – Транспорты пойдут вдоль побережья. Вы опасаетесь, что «головастики» перехватят их в пути?

– Верно сообразил, папа. Первой бросят 127-ю. Один ее полк уже проплыл мимо вас, а вы и не заметили? Это хорошо. Дивизия идет на тридцати транспортах и лихтерах типа «Эльпидифор». Группами по два корабля, в сопровождении конвоя, вся переброска протянется до июня.

– Кто в конвое?

– Большие миноносцы из Севастополя. Малые все в Батумском отряде, так привлекли большие. Еще линкор «Императрица Мария», два крейсера и три авиатранспорта.

– Погоди, погоди. Что такое авиатранспорт?

– Военный корабль с гидроаэропланами на борту, – пояснил Чунеев. – Лучшее сейчас средство для наблюдения за «головастиками».

– А вот это хорошая новость. Пусть один гидроаэроплан пролетит над бухтой Мюссера. А летчик потом расскажет, что он там увидел.

– Пилот может снять сверху фотографическим аппаратом.

Статский советник отверг предложение:

– С земли это увидят и догадаются, что к ним проявляют интерес. А тут вроде как случайно, мимоходом… Пусть пролетит один-единственный раз, никаких кругов над бухтой.

– Будет сделано. Но вы поняли свою задачу? Целая дивизия проследует мимо вас, а следом еще одна. Там в общей сложности тридцать пять тысяч людей. Надо их уберечь от морской пучины.

Сыщики зашумели: а как мы это сделаем? Только-только начали подбираться к бухте, еще много времени уйдет, прежде чем сойдется команда Лыкова и нанесет удар.

– Как хотите действуйте, а распоряжение генерала от инфантерии Юденича я вам передал, – отрезал штабс-капитан. – У нас в армии приказы не обсуждают, а выполняют.

Сын впервые в жизни заговорил с отцом в таком тоне, но отец не обиделся: война! Тридцать пять тысяч штыков и сабель. Жалко же людей…

– Готовы ли вы к прибытию первой партии? – начал инспектировать партикулярных людей разведчик.

– Пять-шесть человек можем принять хоть сейчас.

– Где они поселятся?

– Пока что в жилых комнатах духана Багаракан-Ипа. Завтра мы попробуем подъехать как можно ближе к бухте Мюссеры. Ее охраняют аж два кордона: наша местная команда и самооборона из туземцев. Будем проситься туда на постой.

Чунеев провел в гостинице полчаса, расспросил папашу с его помощником, сел на миноносец и уплыл на восток. Никто не помахал ему рукой…

Лыков после головомойки от сына вооружился вечным пером и бумагой и начал рисовать кружки и стрелы: детализировал план. Азвестопуло сел сбоку и ехидно поддел шефа:

– Ди эрсте колонне марширт?

– Хорошо, что Ражего Рыжего мы отправили куда подальше. Теперь можно и…

Статский советник оборвал себя на полуслове, глядя в сторону моря. Коллежский асессор проследил его взгляд и увидел, что по дорожке к ресторану шлепает Ражий Рыжий.

– Нет, я все-таки убью его! – гневным шепотом заявил Азвестопуло, шаря по карманам. Но шеф схватил его за руку: – Отставить. Я прячусь, а ты через пять минут приведи его в наш номер.

– Зачем?

– Придется с ним договариваться. Вот ванька-встанька!

Сергей сообразил быстро. Как только атаман сел за соседний столик и заказал пива, он подошел к нему и вежливо сказал:

– Господин Веревкин, не желаете ли узнать наконец, кто вас преследует?

Бандит смерил его взглядом и ответил:

– Ну!

– «Ну» в смысле желаете?

– Ага!

– Прошу следовать за мной.

Они отправились в гостиницу, причем сыщик показывал дорогу, побаиваясь, не сунет ли атаман ему нож между лопаток. Но тот шагал спокойно и даже насвистывал модный мотив.

Сергей распахнул двери их номера:

– Прошу, вас ждут.

Ражий Рыжий замешкался, но потом все же вошел со словами:

– Здравствуйте вам!

– И тебе не болеть, Кронид, – ответил Лыков, восседавший за столом.

– Да вы кто? Ну-ка…

Атаман бросил взгляд на незнакомца, несколько секунд внимательно его рассматривал и сдернул картуз:

– Ядрена матрена! Ваше высокородие, как вы тут очутились?

– А ты как? Почему не в Литовском замке?

– Скучно там, вот я и утек, – налетчик безбоязненно расположился напротив. – Но вы, вы-то каким макаром?

– Мы посланы сюда контрразведкой. Шпионов германских обезвредить, которым ты помогаешь.

– Да я собственно… – стушевался фартовый.

Алексей Николаевич выложил кулаки на стол:

– Кронид, ты хоть понимаешь, что по законам военного времени тебя повесят?

– Но ведь я только слежу…

– Кто будет в военно-полевом суде разбираться? Баранья твоя голова… Ты следишь, а они потом наши суда в море топят. Нет, совсем с глузду съехал!

– Ваше высокородие Алексей Николаич! Что делать-то? Чтоб в петле не болтаться.

– Меня слушать.

– Так… слушаю…

– Это мой помощник Азвестопуло, звать Сергей Манолович. Он тоже из Департамента полиции, состоит в чине коллежского асессора.

– Понятно.

– Мы прибыли сюда прямо из Царской Ставки. Выполняем личное поручение наштаверха Алексеева. Вот, читай.

Ражий Рыжий изучил протянутый ему открытый лист и вернул:

– Серьезная бумага.

– Складочное место, которое ты охраняешь, приказано разорить. Всех шпионов – под суд. Если поможешь нам, остаешься на свободе