Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

столе распоряжения правительства об ужесточении мобилизации. Затем сыщик сообщил о плане создать на берегу моря небольшой секретный лагерь – укрытие для тех, кто хочет пересидеть войну. И попросил позволить им расположиться в устье Мюссеры, как наиболее подходящем для лагеря месте.

Князь (или, по-местному, атаутат) слушал внимательно, не перебивая, и присматривался к гостям. Потом задумался и молчал долгих пять минут. Алексей Николаевич терпеливо цедил чай. Он понимал, что вопрос, который он поставил перед хозяином, тот самостоятельно решить не может: ему понадобится согласие резидента. Который вряд ли захочет пускать в бухту незнакомых людей… Сыщик надеялся лишь на то, что им разрешат поселиться за горой, фланкирующей бухту. Это уже было бы большим успехом.

– Сколько вы готовы платить? – спросил наконец абхазец.

– Десять рублей с головы в месяц.

– А сколько считаете голов?

– От пятнадцати до двадцати пяти.

– Мало.

– Мало людей? – уточнил статский советник.

– Мало денег.

– Двести или даже больше рублей в месяц вам мало?

– Мы вас не знаем, у нас тут тихо, спокойно, все идет своим чередом. Вдруг от вас начнутся неприятности?

– Уважаемый Шаиба-оглы, чего именно вы опасаетесь? Нам самим неприятности не нужны. Дело наше тоже тихое, секретное от властей.

– Этого и опасаюсь. Потянется за вами хвост, пойдут разговоры, слухи… Дойдет до полиции. Какие-то люди пришли и спрятались на нашей земле. А вдруг вы приведете за собой сыщиков или контрразведку? Прямо скажу: мы занимаемся ввозом товаров из Турции, минуя таможню, разумеется. Пограничники нас знают и… не мешают. Но занятие противозаконное, нам нужна… как ее? Конспирация. Зачем тут вы? Только испортите отлаженное дело.

Черкес говорил на хорошем русском языке, спокойно и убедительно.

– Я правильно понял, что контрабанда ваша базируется на заливе Мюссеры?

– Да, там хорошее укрытие от бурь.

– И вы нас не хотите туда пускать?

– Не хотим.

Лыков привел новые аргументы в пользу сотрудничества с ним:

– Мы станем платить не только за постой. Людей ведь нужно будет кормить, поить, развлекать. Одевать по погоде. Проще всего снабжать лагерь через вас. Значит, вы будете иметь дополнительный доход с каждой поставки. Это еще сотни рублей, если не тысячи.

В глазах собеседника впервые появился интерес. Он встал и начал ходить по комнате от окна к окну. Потом развернулся:

– Если вы увеличите плату за каждую голову на пять рублей, и самих голов будет тридцать или, еще лучше, пятьдесят, то я серьезно подумаю над вашим предложением.

Лыков с Азвестопуло стали делать вид, что совещаются. Грек сказал:

– Это удорожание. Придется поднять тариф. Смогут ли наши клиенты его осилить? Да еще число их требуют увеличить. Не знаю, не уверен…

– А я тебе всегда говорил, что надо жить с оборота. Курочка по зернышку клюет. Десять клиентов нас не прокормят, надо увеличить масштаб дела.

– Деньги ваши, Иван Трофимович, вам и решать, – надулся Азвестопуло.

Хозяин тут же подбежал к гостям:

– Как Иван Трофимович? Багаракан-Ипа сказал, что вы Арсентий Лукич.

– Второе написано в моем паспорте, хотя таких у меня при себе три штуки, – успокоил абхазца «счастливец». – Помощник мой назвал меня настоящим именем, что я получил от родителей. Не верите – залезьте в полицейское управление, там лежит циркуляр о моем розыске. С приметами и, так сказать, послужным списком.

Шаиба-оглы кивнул:

– Надо будет – залезем. Так что вы решили?

– Решили согласиться, – твердо заявил Лыков.

– Пятнадцать рублей с человека и их будет пятьдесят?

– Да, к концу года. Покуда имеем пятнадцать.

– Уже восемнадцать, – поправил шефа помощник. – Из них два прапорщика и один капитан.

Атаутат вскинул голову:

– У вас и офицеры будут? А нет ли среди них штабных?

Алексей Николаевич вдруг сообразил, что наличие среди дезертиров офицеров может заинтересовать германскую разведку. Тогда шансы проникнуть в секретную бухту повысятся. И он энергично подыграл Сергею:

– Капитан точно с аксельбантом[67], был первым адъютантом в кавалерийской дивизии, не помню, в какой именно. Воевал на Западном фронте, и очень ему не понравилось под германскими «чемоданами»… снарядами больших калибров. Спит и видит, как бы покинуть строй. Мы договорились, что положим его в госпиталь с язвой желудка, а оттуда он выйдет под другим именем и приедет сюда.

– Это хорошая новость, – впервые за весь разговор улыбнулся хозяин. – Два или три подобных, как вы их называете, клиента, могут решить ваш вопрос положительно. Я имею в виду: с офицерами меньше хлопот, чем с нижними чинами. Они умнее, не станут пьянствовать и привлекать к себе внимание, да и денег у офицеров больше. Особенно у штабных.

– Два прапорщика еще есть, – напомнил грек.

– Привезите сюда полковника, и вам откроют все двери.

– Таких мы вряд ли отыщем, – серьезно ответил Лыков. – Но офицеры тоже устали и не хотят умирать. Обещаю, что золотых погон мы сюда привезем.

Шаиба-оглы заговорил совсем другим тоном – видимо, новость про золотые погоны ему понравилась.

– Что вам нужно? Казарма? Дача?

– Дачи, и не одна. Для начала четыре или пять, одна обязательно с комфортом, мебелью, хорошими спальными местами. Это как раз для офицеров. Еще баня, постирочная, кухня, хорошо бы и купальня. Лошади – их благородия захотят совершать верховые прогулки. Когда освоятся, потребуют и проституток.

– Много запрашиваете, дорого вам встанет.

– Судя по довоенным путеводителям, колония «Мюссера» насчитывала сотни готовых дач. Гостиница на шестьдесят номеров никуда ведь не делась? Мы можем занять гостиницу.

– Там их две, – поправил «счастливца» абхазец. – Стоят пустые, потихоньку разрушаются.

– Вот видите, – оживился Лыков. – А мы наполним их новой жизнью. Помнится, был там и пансионат?

– Да, пансионат доктора Новарского и читальня. Правда, в нее попал снаряд… Для вас того, что осталось, достаточно. Я должен посоветоваться с… с кем положено. На это уйдет два дня. Послезавтра в это же время приезжайте сюда.

Бакаракан-Ипа отвез питерцев к себе в духан и даже накормил шашлыками. Ему хотелось приобщиться к сделке и получать свою выгоду. Хотя четвертной билет он взял, а гарантий на успех не дал, разговор в деревне закончился неплохо. Может и выгореть…

Когда сыщики уже добивали последний шампур, в духан ввалилась шайка Ражего Рыжего в полном составе. Атаман с порога бросился жать руку статскому советнику со словами: «Как я рад, как я рад…» Потом пафосно объявил подчиненным:

– Мы с Иваном Трофимычем в арестантских ротах не одну колоду святцев[68] распушили! И ни разу я у него не выиграл. Вот такой он особенный человек.

«Знакомство» с Веревкиным прошло благополучно. Духанщик начал оказывать седобородому мошеннику еще большие знаки внимания.

Распив с фартовыми пару кувшинов местного вина, питерцы отправились