Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

– Как же на свободе! – не поверил бандит. – Сунете меня обратно в арестантские роты.

– Даю тебе слово, что отпущу по-хорошему. Начальство мое и не узнает… Гуляй где хочешь, только не попадайся мне больше на глаза.

– Россия большая, а вот гляди-ка: я вам попался. Где Литовский замок, а где Гудауты…

Ражий Рыжий откинулся на спинку стула и лишь теперь сообразил:

– Так это вы били меня по голове? И матросов наслали тоже вы?

– Мы. А ты все время убегал. Как тебе это удается?

– Ловкость рук и никакого мошенства. Алексей Николаич, я согласен. Если вы взялись, доведете до конца; уж мы, фартовые, знаем. На виселицу неохота. Говорите, что я должен делать.

– Завтра утром мы придем к твоей хевре[66] в духан с якорем, там ты скажешь, что мы с тобой знакомы. Здесь я выступаю под именем Говорова.

– Какого? – тут же уточнил бандит.

– Который «счастливец».

– Он же Кляузин? Иван Трофимыч настоящее его имя. Мы вместе сидели в следственной тюрьме.

– Да, вот под его личиной я здесь. Замысел такой…

И статский советник рассказал о легенде прикрытия.

– Становись на нашу сторону. Первым делом подтвердишь, что я Говоров. Вроде бы все верят, но свидетель не помешает. Во-вторых, расскажи, что знаешь, про шпионство.

– Мало я знаю… Наняли меня приглядывать за Гудаутами, подозрительных проверять, сообщать об них куда следует…

– А куда следует? Кто твой начальник из шпионов?

Ражий Рыжий начал рассказывать более подробно:

– Каждый вторник я хожу во дворец и отчитываюсь. Начальнику моему фамилия Норманн, звать Евгений Евгеньевич.

– Вольноопределяющийся из Дикой дивизии? Кокаинист?

– Он, собака. И вовсе не кокаинист, а прикидывается. Хитрый, хоть ему нет и двадцати пяти годов.

– Еще кого знаешь?

– Один раз, когда меня принимали на службу, удостоился аудиенции у полковника графа Зарнекау. Он вроде как командует Норманном. На вид гуляка, но это только на вид.

– А камергер Кнопфмиллер?

– Не моего полета птица, меня к нему не допускают.

– Как думаешь, он резидент? То есть главный здесь над шпионами?

Веревкин открестился:

– Я ж не специалист в таких делах. Откуда мне знать?

– То есть твое дело наружное наблюдение в Гудаутах, и все?

– Именно так. Пару раз мы помогали контрабандистам, таскали ящики. Вроде там было оружие.

– Кто его принял и куда послал?

– В самой бухте Мюссеры есть как бы поселок, или, лучше сказать, стоят несколько бараков…

Азвестопуло оживился:

– Ты был в бухте?

– Нет, туда никого не пускают. По разговорам сужу. Так вот, охраной самой бухты заведует один лихой абхазец, ихний князь, зовут его…

– …Шаиба-оглы, – опередил атамана статский советник.

– Точно. Не видались с ним? Нет? Он принимал груз, распоряжался, деньги платил контрабандистам. С ним был еще еврей по фамилии Малкин, этот шел за главного.

– Малкин? Управляющий Андрейса? – вспомнил Лыков. – Он же проживает в Новороссийске.

– Андрейса я никакого не знаю, а Малкина видел три недели назад, – ответил Ражий Рыжий. – Ну так что, будет мне снисхождение? За столь малый вклад…

– Кронид, – заговорил о другом Лыков. – Поясни, как ты вообще попал в эту историю? Ну сбежал из Литовского замка. Разбойничал бы дальше, в своих угодьях. А тут: Абхазия, шпионы…

– Так я же наполовину немец, Алексей Николаич. Вы разве не знали?

– В уголовном деле фамилия твоей матери Захарова. Отец – Веревкин. Какой же ты немец?

– Мутер родила нас с сестрой во втором браке, а девичья ее фамилия фон дер Гребен.

– Как? Ты у нас фон? – не поверили сыщики.

– Был когда-то фон, да весь вышел. Род обеднел еще в Крымскую войну. Дед взялся поставлять в русский корпус, что стоял в Силезии, сапожный товар и прогорел. Не было у него жилки коммерческой, зря ввязался. Так что я потомок древнего рода. Без штанов, но с голубой кровью, правда, по материнской линии. И рыжий оттого, что немец.

– Языком владеешь?

– Владею. Пишу с грехом пополам, а разговариваю почти без акцента.

– И за это тебя мобилизовали в шпионы? Кто?

– Есть в Питере такой фартовый, фамилия ему…

– …Главанаков, – опять упредил бандита Лыков.

– Все-то вы знаете. Да, он завербовал. Сказал, на побережье Черного моря нужны люди. Собери команду человек шесть. Дал мне подъемные и пароль к начальнику охраны Ольденбургского дворца Лампартеру. Это правая рука камергера… как уж его? Кнопфмиллера.

– Про Лампартера ты еще не говорил.

– Запамятовал, ваше высокородие. Этих шпионов во дворце как собак нерезанных…

– Там одни немцы, что ли?

– Германцев много, а еще абхазцы, которые Аллаху молятся. Мухаджиры их в газетах называют. Они на вторых ролях.

– А власти?

– Власти тот дворец за версту обходят. Кому охота ссориться с его высочеством принцем Ольденбургским? Полковник Скалон только заезжает, водки попить.

Лыков задал главный вопрос в лоб:

– Значит, в устье Мюссеры действительно секретная база германских подводных лодок? Топят наши корабли и прячутся туда на отдых?

– Это не могу знать, ваше высокородие. Сам там не был. Может, база, а может, и нет. Балаган для контрабанды, к примеру. И фелюга дырявая.

Алексей Николаевич махнул помощнику рукой, и тот понял его без слов: вынул из шкафа бутылку коньяка и три рюмки. Быстро разлил, а на закуску предложил горсть фиников.

– Ну, Кронид Егорыч, поздравляю тебя с правильным выбором. Негоже во время войны врагу помогать. Даже если ты фон Гребен.

– А вы точно меня отпустите, когда все кончится?

– Зачем мне тебя снова в тюрьму сажать? Ты ведь опять убежишь, у тебя это ловко получается. Как ты моряков-то обдурил?

– А за борт сиганул, только вышли они из гавани.

– Доплыл до берега? – не поверил Азвестопуло, который, хоть и одессит, плохо плавал.

– Там всего пятьдесят саженей было. И борт у тральщика низкий – прыгай не хочу.

Сыщики отпустили своего нового агента с тем, чтобы назавтра тот разыграл спектакль перед своей бандой. А через час за ними в пролетке заехал духанщик и повез знакомиться с Шаиба-оглы.

Начальник охраны бухты Мюссера жил в уже знакомом питерцам селении Хыпсты. Он оказался крепким подтянутым мужчиной лет сорока пяти, с внимательными глазами и властным лицом. Действительно князь… Хозяин принял гостей в большом доме новой постройки, обставленном европейской мебелью. Лыкову показалось, что большую ее часть черкес бесплатно реквизировал из брошенных на побережье дач… На стене открыто висела трехлинейка, хотя местным жителям запрещалось иметь огнестрельное оружие.

Гостям предложили чай с орехами и изюмом. Шаиба сказал:

– Несколько дней назад вы ездили к бухте. А потом вернулись. Что вам было нужно?

Лыков подробно пересказал легенду, показал липовые справки с железных дорог, разложил на