Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

Этого только не хватало, огорчился сыщик. Зависеть от капризов любовницы принца Сумбура…

Закончив с шашлыками, собеседники решили возвращаться в Гудауты. Вдруг появился Азвестопуло. Он был в сильном раздражении.

– Не захотела, – пояснил он шефу.

– Как так? Молодого-красивого и не захотела?

– Да. Сказала, что ей более интересны вы.

– Так и бухнула? – удивился статский советник, косясь на заливающегося беззвучным смехом Шаиба.

– Слово в слово. Я-де слишком молод, со мной и поговорить не о чем. А вот вы… Седой, матерый, уверенный в себе. Весь в шрамах – даже об этом откуда-то знает. Я говорю: у меня тоже есть парочка, и в интересных местах; хотите – покажу? Отмахнулась.

В номера питерцы вернулись уже ночью, и у них состоялся такой разговор:

– Алексей Николаевич, родина требует от вас жертвы.

– Лечь в постель с Шарлоттой Карловной?

– Именно так. Кому Шарлотта, а кому видная шпионка.

– Да, Лота видная из себя, – не стал спорить статский советник.

– Вот и возложите себя на алтарь Отечества!

– Ты полагаешь?

– Деваться некуда, придется потрудиться.

– Я готов! Чего не сделаешь ради Отечества!

Разливая по стаканам вечернюю порцию, Лыков вспомнил слова князя:

– От того, как мы глянемся этой бабе, будет зависеть судьба лагеря. Представляешь? Так и сказал. Видимо, статус у нее высокий.

– Любовница принца и камергера, которые тут все решают! Вы уж там на всю катушку, не ударьте в грязь лицом. Спасите судьбу лагеря.

– Придется.

Но помощник не упустил случая поглумиться над шефом. Он спросил с деланым сочувствием:

– А вы точно справитесь? Силы ваши надорваны многолетней службой, а тут молодая горячая…

– Не надо меня менажировать[74], за Бога, Царя и Отечество я готов на любую жертву!

Так и получилось. Утром Шаиба заехал за питерцами и повез их на запад. Они доехали до селения Мугузырхва, где пересели в моторку. И через полчаса оказались на пустынном берегу возле покрытой лесом горы, фланкирующей бухту Мюссеры с востока. На военной карте она называлась мыс топографа Глухова. Говорили, что военный картограф вышел в отставку, поселился здесь и стал разводить на террасах виноград. Делал из него вино и в результате спился… Местные называли гору иначе, но русскому человеку выговорить это было невозможно. Саму местность к востоку от мыса они именовали Амбара.

Моторку уже поджидали черкесы. Питерцев провели по колонии. Эстонцы известны своей аккуратностью. Несмотря на то что они покинули свои дома спешно, там не обнаружилось особенного беспорядка. Комнаты чистые, котлы вмурованы в печи, кладки дров на месте. Мебель тоже присутствовала. Не было посуды, постельных принадлежностей, разных необходимых в быту мелочей: веников, топоров с пилами, спичек со свечами и тому подобного. Все это Лыков указал князю, и тот обещал приготовить.

Закончив с инспекцией колонии, «махеры» поплыли знакомиться с заливом, образованным устьем Мюссеры. Он поразил их своими небольшими размерами – на карте зеркало воды казалось больше. Проход в него был достаточно широким, чтобы могла войти подводная лодка. Но на берегу не обнаружилось никаких причальных приспособлений, не было и талей с кран-балками. Стало ясно, что, если даже «у-боты» сюда заходят, это не база для них, а только стоянка и складочное место. Догадку подтверждали пакгаузы на западном берегу бухты. Шаиба, заметив интерес гостей, пояснил, что в них хранится контрабанда. Напротив чалились три фелюги. К удивлению Лыкова, по берегу были установлены столбы с фонарями! Провода шли в один из пакгаузов; видимо, там находился генератор. Еще статский советник заметил на склоне горы высокий шест. Не иначе, антенна станции искрового телеграфа! Еще удалось увидеть в полугоре богатый дом с колоннами. Оказалось, что это усадьба хозяина курорта – Лианозова.

На восточном склоне стояла пара гессенских палаток. Их придумали в армии великого герцогства Гессен. Большие, они позволяли разместить по двадцать человек. Верх был двухслойным: внешний слой водонепроницаемый, нижний из верблюжьего сукна. Палатки имели по двенадцать окон и по две печи. Дорогая вещь, из арсенала германской армии… Не для черкесов же их установили!

Долина вокруг бухты была очищена от леса и тянулась в обе стороны на целую версту. Горы обступили ее с трех сторон, а с четвертой плескалось море. Прямо в середине – устье с круглой формы заливом. Действительно, особенное место, уединенное и закрытое от чужих глаз. Далее на запад горы понижались. Лыков знал, что там протекает река Рьябиш, а за ней находится поселок турок. Так было написано на карте. В поселке жили турецкоподданные колонисты, которых после объявления войны выслали на Урал.

Рассматривать детали было бы неосторожно, и гости сосредоточились на ревизии своей дачи. Она оказалась просторной и комфортной. Все внутри лежало на своих местах. Очевидно, курортники бежали впопыхах, забыв про вещи.

Закончив осмотр, питерцы вышли на веранду и столкнулись нос к носу с Шарлоттой Карловной. Та сидела перед бульоткой[75] с кипятком и гостеприимно разливала по чашкам чай.

– Доброе утро, господа! Садитесь, угощайтесь. Как вам увиденное?

Завязался неспешный разговор. Вскоре на столе появилось местное вино, закуски, фрукты. А потом женщина увела статского советника на прогулку, а его помощника посадили в лодку и отправили в Гудауты…

Так Лыков оказался в плену. Плен был сладким и наполненным житейскими радостями. Лота привела гостя в свой дом, тоже весьма комфортный, и окружила заботой. Уже через час они перешли на ты и легли в постель. Алексей Николаевич возложил на алтарь отечества все, что мог. Оказалось, что он еще о-го-го! Сыщик давно был без женщины, соскучился и выполнил наказ помощника не ударить в грязь лицом.

Его не отпускали до самого утра. Новые любовники наговорились вдоволь, и питерец узнал о жизни Лоты немало интересного.

Она оказалась уроженкой Сарепты. Отец-немец женился на русской, и дочка унаследовала от матери красоту и веселый нрав. Семья была небогатой. В шестнадцать лет Шарлотта приехала в Гагры, чтобы наняться в горничные. Это было начало развития Новых Гагр, которые на деньги принца Ольденбургского поднимались, как на дрожжах. Красивую барышню вскоре увидел хозяин и забрал себе.

– Как это – забрал? – спросил на этом месте Лыков.

– Да так, забрал. Поселил во дворце, возле своей спальни. Законная жена парализована. И… оно случилось.

– Но ты могла отказаться?

– Могла, но зачем? Гагры и соседнее имение Евгеньевка являются личным владением принца. Тут все устроено по его нраву. И ради чего мне было отказываться? Деньги, туалеты; все перед тобой заискивают. Я была тогда очень молода и не сразу