Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

– Что было потом?

– Потом меня быстро выдали замуж за бедного, но знатного Радус-Зеньковича и так же быстро развели. Когда я надоела хозяину, он сплавил меня Кнопфмиллеру. А тот приставил к делу. Я получаю ежемесячно тысячу рублей и занимаюсь устьем Мюссеры. Три дня живу здесь, четыре – в Гаграх. Хлопот много, я свою тысячу честно отрабатываю.

Вдруг Шарлотта прижалась к Лыкову и предложила:

– Возьми меня в жены! Из содержанок получаются самые лучшие жены, самые верные.

Сыщик был не готов к такому разговору:

– Погоди, не гони лошадей. Мы знакомы всего-ничего. Вдруг у меня несносный характер?

– После принца Сумбура мне никто не страшен. Знаешь, что он учудил в последний свой приезд сюда? В Евгеньевке заболели дорогие испанские мулы. И хозяин велел поставить им клистир прямо из водопровода! А тот берется из горной реки, там большой напор воды. И мулы, разумеется, сдохли от разрыва внутренностей. А теперь этот невропат командует всей санитарно-эвакуационной службой империи…

Алексей Николаевич уловил момент и заявил требовательно:

– Ответь мне на один вопрос, только честно.

– Спрашивай.

– В Гаграх, Гудаутах и Сухуме многие говорят о секретной базе германских подводных лодок, которая якобы находится здесь. Неужели это правда?

– Нет, что ты. Здесь идет контрабанда в больших оборотах. А почему ты интересуешься?

– Как ты не понимаешь, Лота? Если база действительно здесь, значит, рано или поздно сюда явится контрразведка. А следом и армия. Тогда мне ни в коем случае нельзя квартировать тут свой лагерь! Ты меня не обманываешь? Только контрабанда?

– Только. Но ты спрашиваешь, как контрразведчик.

– А вдруг я и есть контрразведчик? – решился на провокацию Лыков. – А ты за меня замуж собираешься.

Женщина рассмеялась:

– Нет, дорогой, мы тебя уже проверили. И дело даже не в сходстве примет. Ты побил дурака Норманна. Если бы был контрразведчик, то терпел бы его выходки. Чтобы мытьем или катаньем, но попасть в бухту Мюссеры. А вольнопер получил взбучку. Значит, ты действительно фартовый человек с сильным характером.

Тут она снова принялась целовать Лыкова в его шрамы. Когда он впервые разделся, фурсетка ахнула. А потом стала трогать боевые отметины и спрашивать, кто и когда их нанес. Сыщику пришлось врать на ходу.

А Шарлотта решила купить любовника и продолжила свой натиск:

– Мы поженимся, и тебя возьмут в долю. Обороты большие, я поставляю в горы… чего только не поставляю. Там все берут, в любых количествах.

– Погоди. В какие горы?

– Ну, в верховья Белой. Там лагеря, сотни людей укрываются от войны. И беглые военнопленные, особенно много турок и австрияков. Черкесы их прячут. Брось ты этот свой лагерь на двадцать человек! Такой масштаб сулит копейки. Присоединяйся к нам.

– Да кто такие вы? Как можно соединиться с тем, кого не знаешь и в деле не проверил? Мой лагерь – он только мой и Азвестопуло. А кто я буду у вас? Шестерка? Нет, Иван Говоров шестеркой быть не приучен.

– Ну ты подумай… Вина принести?

– Неси.

– А после еще разик, хорошо?

– Ну не знаю. Старые раны разболелись… Ты плохо их лобзала!

– Шалун. Ты сильнее любого молодого!

Лыков появился в номере лишь под вечер следующего дня. Азвестопуло сидел на веранде и пил чихирь.

– Ну, как долг перед Родиной?

– Исполнил, – устало доложил шеф. – Пожрать бы чего…

– Приехали первые гости. Я пока поместил их у Багаракан-Ипа.

– Трое?

– Да. Пашка-Байстрюк, Витя-с-откоса и еще один фартовый.

Алексей Николаевич встревожился:

– Какой еще третий фартовый? Третьим должен быть Золотонос.

– Не знаю. Назвался Стасом.

– Айда к ним, посмотрим, что там за Стас объявился.

Сыщики бегом отправились в духан с якорем. Там в одной шумной компании сошлись за столом налетчики Ражего Рыжего и трое приезжих. Стол был уставлен пузырьками со спиртовой мятной настойкой. Азвестопуло поманил «дезертиров» пальцем. Они вышли, незнакомец снял шапку и сказал шепотом:

– Здравствуйте, ваше высокородие.

Только тогда Лыков узнал его. Это был Стас Иванков, налетчик, в свое время державший в страхе весь Васильевский остров столицы. Сыщик арестовал его аж десять лет назад и отправил в каторгу. Высокий, плечистый, без следов растительности на голове, бандит был известен в преступном мире под кличкой Нефтюжий, поскольку в свое время работал на бакинских нефтепромыслах.

– Стас? Ты откуда взялся? Ну-ка отойдем.

Вся группа спряталась в куст акации. Там новенький объяснил:

– Я отбыл срок шесть лет, вышел на поселение. Когда началась война, попросился добровольцем. Попал в пешую команду разведчиков Семидесятого Ряжского пехотного полка. Там меня и приметил ваш сын, Павел Алексеевич Лыков-Нефедьев. Говорит, у меня сообразилка хорошая. Я к германцам в тыл ходил, «языков» таскал. А теперь послали сюда, в ваш лагерь, изображать дезертира из фартовых. Вот, товарищей встретил, Байстрюка с Витей, они мне все и разъяснили.

– А почему ты вместо Золотоноса появился?

– Так второй ваш сын приказал, Николай Алексеевич. Пусть, мол, фартовые с фартовыми, а Золотонос со своими.

Все стало понятным, и сыщики успокоились. Появление сразу трех авторитетных бандитов поднимало их фонды. Пашка Байстрюк, Витя-с-откоса и теперь еще Нефтюжий – ребята известные. Такие себе цену знают. Если доверились «счастливцу» Говорову с Серегой Сапером, значит, так надо.

Прибытие первых клиентов заставило Лыкова вновь отправиться в эстонскую колонию. Он явился со списком необходимого в руках – от сапожной ваксы до холщевых подусников. Шаиба прислал своих людей, работы по приведению лагеря в порядок ускорились. К вечеру там уже можно было жить.

А затем клиенты пошли косяком. Они приплывали каждый день по два-три человека и являлись в духан с якорем. С Западного и Северо-Западного фронта по железной дороге до Туапсе прикатили капитан Волков (который на самом деле был есаул Гнатченко), прапорщики Заболотнов и Ходобай, разведчик Ряжского полка Козолупов. С Кавказского фронта пролезли в Гудауты в помощь Золотоносу, Титову, Тупчему и Самодурову еще полдюжины человек, отобранных Николкой. Контрразведка Черноморского флота делегировала пятерых матросов во главе с боцманом. Питерская охранка прислала двух опытных филеров, изображавших проворовавшихся интендантов, сбежавших накануне ревизии. КРО Петроградского военного округа выделило «мародера». Столичная сыскная командировала опытного сыщика Алексея Нефёдкина. Тот играл роль жулика-доктора, продававшего липовые справки и сбежавшего от суда.

Только ОКЖ тянул резину. Лыкову пришлось ехать в Сухум и оттуда по военному телеграфу отбить экспресс на имя комкорпжанда[76] графа Татищева. Этот бывший ярославский губернатор сменил Джунковского и возглавил ОКЖ с производством сразу в генерал-майоры. От такого скачка у него закружилась голова, ведь в гражданскую службу он переводился из поручиков. Дело