Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

class="p1">Несколько мгновений я позволила себе помечтать о том, что когда-нибудь накоплю денег, куплю себе дом в тихом маленьком городе, да хоть бы и в этом же Суздале, переселюсь, заведу собаку и пару котов… Ладно, насчёт «накопить денег на дом» – это особенно реально, ага.

– Что-то ещё, может быть, вспомните? – спросил Поволяев.

Брякнул мой телефон, пришло сообщение.

– Вы разрешите? – спросила я, доставая аппарат.

Сообщение было от Олега Браницкого: «Жду в кафе, из дверей по улице налево и в переулок, «Медовая коврижка». Я отбила короткое «ОК» и убрала телефон.

– Пока ждала, я вспомнила…

– Да-да?

– Когда мы ехали сюда, в поезде Андрей говорил о предстоящей неделе, и сказал, в частности, что-то вроде «У меня есть кое-какие новости, вам будет интересно!». Всем сказал, не кому-то конкретному, понимаете? Каждый понял по-своему, например, Галина Петровна уверена была, что речь идёт о повышении цен на наши услуги. Но ведь кто-то мог понять по-своему и решить, что нужно торопиться?

– Возможно, возможно… – Поволяев покивал, постучал по столу кончиком карандаша. – Нужно будет спросить у вдовы, не в курсе ли она, что имел в виду господин Таманцев. Ещё что-то?

Как я и ожидала, рассказ о Леночкином телефонном разговоре заинтересовал его мало. Впрочем, он вдруг прищурился, хмыкнул и потянулся к телефону. Когда на том конце ответили, бросил коротко:

– Зайди!

Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появился знакомый уже оперативник. Как же его? Долгов, вот!

– Здрасте! – кивнул он мне и повернулся к хозяину кабинета. – Ну?

– Кирилл, посмотри, какие интересные детали выясняются! – следователь протянул ему несколько листков.

– Угу! – Долгов быстро пробежал глазами первый, второй, на третьем задержался и перечитал. – Промышленный шпионаж, значит, всё, как у больших? А от меня-то чего хочешь?

– А хорошо бы узнать, с кем это барышня беседу беседовала?

– Ты с ней ещё не говорил?

– Нет, решил отложить на попозже. Мало ли, ещё кто-нибудь что-то интересное расскажет. Вот, кстати, и Катерина Викторовна рассказала.

Долгов решительно развернул стул и сел на него верхом прямо напротив меня.

– Катерина Викторовна, значит… И вы слышали, как Елена Куренева перед кем-то отчитывается?

– Да.

– Когда это было?

– Вчера, через пару часов после обеда. Между четырьмя и пятью, как мне кажется.

– И что она говорила?

– Вы же прочитали, – я кивнула на протокол. – Ничего нового я не скажу, тем более что необычным был не текст, а тон. Я никогда раньше не слышала, чтобы Лена говорила нормальным голосом, без растягивания гласных, мяуканья и прочего кокетства. А слова… в основном «да», «нет», «узнаю», «хорошо, так и сделаю».

– Понятно, – он одним движением поднялся со стула. – Между четырьмя и пятью? Попробую узнать.

И вышел.

Поволяев аккуратно сложил листы бумаги стопочкой, отделил два из них и протянул мне.

– Вот, Екатерина Викторовна, прочитайте и распишитесь. «С моих слов записано верно», дата и ваша подпись – вот здесь.

Перечитав протокол, я секунду подумала, не рассказать ли всё-таки и о пузырьке с таблетками, но решила, что пока не буду. Сперва узнаю, что же было в протоколе вскрытия, какова причина смерти, а потом уже, если будет надо, расскажу. И даже, может быть, не следователю, он лицо совсем официальное, ему протокол писать – расскажу оперативнику Кириллу Долгову. Решительно подписалась и вернула бумагу.

– Если вдруг что-то ещё вспомните, услышите или увидите, вот, звоните или мне, или капитану Долгову. Договорились? – Поволяев протянул мне две визитки.

Я взяла их и аккуратно положила в кармашек бумажника.

Выйдя из кабинета следователя, устало плюхнулась на тот же стул, где сидела раньше, закрыла глаза и прислонилась затылком к прохладной стене.

– Что это, Катечка, неужели так устала от разговоров? – пропел рядом голосок Леночки.

Я открыла один глаз, посмотрела на неё и снова закрыла.

– Устала.

– Вроде не такая ещё старая, а быстро утомляешься. С чего бы это? Или так тебя жестоко допрашивали?

– Сходи – и узнаешь, – пожала я плечами.

– А почему это, кстати, тебя раньше вызвали, чем меня? Если по алфавиту, так ты должна была бы в самом конце пыль глотать! – никак не унималась она.

Тьфу, вот же занудная девица! Я села прямо, открыла глаза и посмотрела на Лену неприязненно.

– Ты же уходила кофе пить, разве нет? Вон, у тебя губы кремом от пирожных испачканы!

Постаралась, чтобы эта неприязнь передалась ей, прямо вот перетекала из зрачка в зрачок. Вроде бы получилось – трепетная нимфа вздрогнула, побледнела, вытерла рот пальцами и отошла. Вот и хорошо. Надеюсь, следователь дотянет тебя до самого конца, а тем временем и Долгов успеет узнать, с кем же ты разговаривала и кому сливала наши заказы.

В кабинет к Поволяеву пошёл Ринат Тимербаев. Мне хотелось, конечно, остаться и послушать, что он скажет, но я понимала, что и в самом деле устала. Сколько ни старайся, а дар попросту не сработает сейчас, надо поесть и чуть передохнуть. А значит, давай, Черникова, вставай и иди. Вниз по ступенькам, по улице налево и ещё раз налево в переулок. Кафе «Медовая коврижка», где ждёт тебя Олег Браницкий, частный детектив и с недавних пор твой сообщник.

Алексей Серебряков, художник.

В том, чтобы поехать именно в Суздаль, у меня был и свой частный интерес, заказ на картину – заказчик желал к дню рождения жены получить её портрет в русском наряде на фоне деревянной церкви, даже фотографии её переслал мне на почту. Откровенно говоря, на Зинаиду Юсупову дама никак не тянула, но деньги были обещаны хорошие, и аванс приятно грел кошелёк. В конце концов, не так часто перепадают мне заказы на портреты!

Так, оправдываясь сам перед собой – что меня же самого очень смешило! – я прошёл всё по той же улице Ленина до поворота к Суздальскому кремлю, полюбовался пару минут Рождественским собором, на который в этот момент из набежавших серых туч вдруг упал луч солнца, и побрёл потихоньку к мостику через Каменку. Увы, солнце скрылось снова, и все строения музея деревянного зодчества выглядели не слишком авантажно: серые, словно нахохлившиеся, ждущие дождя.

Дождь собирался недолго, начал сеяться мелкой, типично сентябрьской моросью. Я нашёл местечко под нависающей кровлей одного из зданий и, передвигаясь по кругу, стал набрасывать в блокноте силуэты – «кораблём» выстроенная Воскресенская церковь3, мельница, крестьянские избы, ещё одна церковь, высокая, словно взлетающая вверх…

Неожиданно набросками я увлёкся. Дождь закончился, по дорожкам опять пошли прогуливаться люди, с самым деловым видом прошествовали куда-то большие, упитанные гуси, я не удержался и