Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

В глубине комнаты в креслах сидели Ирина и незнакомый мужчина, они о чём-то тихо говорили.

Минуточку! Незнакомый? Вовсе нет! Вот сейчас он повернулся, свет упал чуть иначе, и я понял, что этого человека знаю. Ну да, меня с ним Андрей знакомил где-то полгода назад, это его старинный друг и по совместительству адвокат. Вот только не знаю, личный адвокат семьи Таманцевых или юрист компании? Как его зовут, я не вспомню, конечно, имена у меня вылетают из памяти быстрее, чем туда попадают. Кивнув обоим, я развернулся к лестнице, собираясь подняться в свою комнату и отдохнуть после длинного и несколько утомительного дня, но тут Ирина меня окликнула.

– Алексей?

– Да? – я развернулся и подошёл на два шага.

– Познакомься, это Максим Сухоруков…

Мужчина встал, и я вспомнил его окончательно. Он был похож на Дюрера с известного автопортрета с чертополохом, за вычетом длинных волнистых волос, разумеется. Да и одежда несколько отличалась, а вот черты лица и внимательный взгляд – просто один в один. Смешно… Дюрера я люблю очень, так что этот человек как-то сразу стал мне симпатичен.

– Мне кажется, Андрей нас как-то знакомил, – сказал я, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Было дело, – весело согласился адвокат. – В конце апреля, кажется. Где-то мы кофе пили в центре.

Ритуал был исполнен, и Ирине на глазах полегчало. Интересно, почему? Она посмотрела на нескольких сотрудников, стоящих между дверью на кухню и лестницей и что-то обсуждавших, поморщилась и предложила:

– Давайте в бильярдную переберёмся, что ли? Поговорить надо, Лёш.

В бильярдной было темно и тихо. Ирина ткнула в выключатель, быстро прошла в глубину комнаты, где стояли диван и кресла, и села. Мы устроились по соседству, она глубоко вздохнула и сказала:

– Не знаю, с чего начать.

– Начни с начала,– посоветовал я. – Как твой турнир?

– Турнир? – она посмотрела непонимающе. – А! Завтра полуфинал, я прошла. Даже если не попаду в финал, всё равно неплохо.

– Поздравляю.

– Спасибо. Но… я хотела про другое. Макс – наш юрист. И семейный, и компании, так сложилось…

– В принципе, это не принято, – пояснил Максим с лёгкой улыбкой. – Но формально не запрещено.

– Так вот, после… после того, как Андрея не стало, я… сразу позвонила Максу.

– Естественно, – кивнул я.

Про себя добавив: «Вот только при чём тут я?».

– Давай я, расскажу, Ириш, – предложил Сухоруков, дождался её кивка и продолжил. – Мы тогда встречались с Андреем по поводу полученного им наследства. В начале апреля умерла его двоюродная тётушка, Елена Владимировна Ван Дорт. Да, у неё голландская фамилия, – кивнул он на мою поднятую бровь. – По мужу, Никласу Ван Дорту. Того давно уже нет в живых, Елена Владимировна вдовела лет двадцать. Детей у них не было, её самый близкий родственник по крови, да и самый любимый – Андрей, сын Ольги Владимировны, старшей сестры. По завещанию госпожи Ван Дорт Андрей полностью унаследовал её имущество, а там немало – и особняк в Амстердаме, и загородный дом, и счёт в банке… и ещё кое-что.

Не обратив внимания на загадочное «кое-что», я нахмурился.

– Погоди-погоди… В начале апреля, то есть, срок принятия наследства почти истёк, там же полгода?

– В Голландии немного другая система наследования, там три месяца от момента, когда нотариус сообщит наследнику о завещании на его имя.

– И что, неужели Андрей не принял?..

– Да что он, сумасшедший, что ли? – воскликнула Ирина. – Конечно, он сразу же связался с адвокатом Елены Владимировны, а потом и поехал туда, подписал все бумаги.

– М-м, я помню, в начале мая он уезжал, – кивнул я. – Хорошо, так и что? Я тебя поздравляю, Ира, я за тебя очень рад – ты же всё наследуешь?

– Похоже на то… – сказала она. – Ты ж понимаешь, мне бы лучше вернуть моего мужа, чем это вот…

– Понимаю. При чём тут я, о чём ты хотела поговорить?

Тут Максим сделал забавную вещь: встал, тихо подошёл к двери и резко её распахнул. За дверью никого не было. Он удовлетворённо кивнул и вернулся в кресло.

– Не то, чтобы тут был большой секрет, – пояснил Максим, вытягивая длинные ноги. – Все всё узнают, конечно, но не сразу. Видишь ли, помимо денег и недвижимости, Никласу Ван Дорту принадлежало место на Алсмерском цветочном аукционе, так называемая кнопка. Конечно, в последние годы Елена Владимировна отошла от дел и не участвовала в торгах лично, там есть управляющий или брокер, не знаю, как голландцы это называют.

– А придётся узнавать, – мрачно произнесла Ирина. – Дело в том, Лёша, что я хочу туда поехать и попробовать поиграть в это сама. Лично. Без посредников.

Я присвистнул.

Об Алсмерском цветочном аукционе я только слышал краем уха, особо не интересовался, просто показалось занятным, откуда берутся в нашем бизнесе эквадорские розы и израильские хризантемы. Информация впечатляла: ежегодный доход в почти два миллиарда евро, три миллиарда штук роз, тюльпанов и прочих фиалок, которые реализуются через аукцион за год, необходимость принять решение о покупке за одну-две секунды…

– Ты правда хочешь во всё это ввязаться? – спросил я с некоторым ужасом. – Вот эти вот дикие деньги, каждый день с шести утра, мгновенное принятие решения?

– Хочу, – кивнула она. – Сперва, конечно, потренируюсь на кошках, то есть на веб-шоп, а потом… – глубоко вздохнула и закончила. – Да, хочу. Не могу оставить всё так, как и было. Андрея нет, и мой мир должен измениться.

– Ну… даже не знаю, что сказать. Прими моё восхищение. Я бы не рискнул. Погоди, а «Сады» ты что, и в самом деле закроешь?

– Нет, Лёша, конечно, не; это я просто Галину Петровну осадила, чтобы не зарывалась. «Сады» я хочу оставить, но сильно модернизировать, раз уж есть возможность сидеть на первых руках4. И прошу тебя взять управление фирмой на себя.

Рот у меня открылся сам собой, наверное, впервые в жизни.

– М-меня? – спросил я глупо. – Ир, я не потяну!

– Потянешь. Вот вместе с Максимом и будете тянуть.

– Это ещё не завтра, Алексей, – улыбнулся Сухоруков дружески. – Пока Ира вступит в права наследства, пока там всё примет… Ситуация непростая, права Андрея ещё не были полностью подтверждены, и мне придётся ой как побегать. Ты пока присматривайся, изучи финансовые и товарные потоки. Наверное, придётся расширяться, склад арендовать… Подумай, не спеши отказываться! Я понимаю… мы оба понимаем, что ты в первую очередь художник. Ну, считай, что это такой художественный эксперимент, иммерсивный театр.

– Я должен подумать, – покачал я головой. – Такие вещи сходу не решают. Прежде всего, я не бизнесмен