Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

– Подумаешь! – возмутился мой сосед слева. – Всего один раз Генрих Третий пиджак облюбовал! Я выстирал рукав!

– Все равно воняет, – сказала Оля и чихнула. – Виолетта, ты как?

– Отлично! – бодро ответила я.

На самом деле меня тошнило от букета ароматов, исходящих от всех присутствующих. Разные мужские одеколоны пахли каждый по-своему, а Оля искупалась в парфюме, издающем аромат шоколадной конфеты с начинкой из селедки.

– Федька, открой окно! – взмолился Крендель.

– Прости, брат, не могу, – ответил жених. – Оля заболеет. Да и чего капризничать? Мы уже добрались!

В загсе мы надолго не задержались.

– Брачующихся сегодня мало! – с радостью в голосе произнесла полная женщина. – Сейчас мы вас забрачуем, – и поедете отмечать…

В ресторан я вошла в полуобморочном состоянии и тихо пробормотала:

– Легче ночь в овраге пролежать в засаде, чем в загс съездить.

Наверное, я произнесла фразу чуть громче, чем следовало, потому что Екатерина, рядом с которой я стояла, перестала улыбаться и осведомилась:

– Ты в полиции служишь?

– Частное детективное агентство Степана Дмитриева, – ответила я.

Девушка усмехнулась.

– Мой отец – из ваших, работает в агентстве «Ключ».

– Знаю про такое, – кивнула я. – Кто у них главный?

– Артамонов.

– Слышала, что он хороший человек. А как твой отец относится к твоей работе?

– Никак, – пожала плечами девушка. – У него другая семья. Он от нас с мамой ушел к любовнице, когда мне год исполнился. Алименты не платил. Не такой уж папахен прекрасный человек. Обо мне вспомнил, когда я наследство неожиданно получила – хороший дом в Московской области, трехэтажный, и деньги еще… Пошли арку делать, потом поедим.

Свадьба понеслась своим чередом. Ведущая, тетенька неопределенного возраста, постоянно шутила. Пожилые гости со стороны жениха сначала сидели с поджатыми губами, но потом друзья Федора выпили, закусили, пошли танцевать, и вскоре к ним присоединились те, кто постарше. В центре зала громче всех подпевала и отплясывала совершенно счастливая Оля.

Ее свадьба удалась по полной программе: и в загс успели, и расписали торжественно, и потом там даже шампанским угостили, и в ресторане все лучше некуда – ведущая задорная, арку сделали аж на двести лет! Сначала, подняв руки, встали нанятые девочки, потом мы с Кренделем, за нами расположился Паша, который выхватил из толпы гостей хорошенькую брюнетку. Ведущая рулила процессом, кричала в микрофон:

– Что-то маловато вы молодым сладких годков вместе нажелали! А ну, становись парами!

И такая арка получилась! Всем на зависть!

После горячего официант неожиданно вынес блюдо с блинами и громко произнес:

– Ну, а теперь надо помянуть усопшего!

В зале стало тихо. Не растерялась одна Катя. Она в секунду оказалась около кельнера, отняла у него посудину и произнесла речь:

– Жаль, что сейчас тут не могут присутствовать все наши предки – бабушки, дедушки и все-все, кого мы с Федором до сих пор любим и почитаем. Попрошу сейчас выйти на середину родителей и тех, кто хранит память обо всех ушедших, и съесть по блину. Мы никогда, ни в горе, ни в радости их не забываем, поэтому на свадьбе поминаем. Оркестр!

Ведущая быстро включила музыку. Мама Оли и родители Федора, до сих пор сидевшие с каменными лицами, встали и двинулись в центр зала. Туда же примчался и официант с подносом, на котором стояли бокалы с вином. Минут через десять около меня снова оказалась Катя и проворчала:

– Надо убить ведущую и дурака подавальщика, который перепутал свадьбу с поминками. В соседнем зале народ с похорон сидит – ему туда следовало блины тащить.

– Оля просто герой! – похвалила я девушку. – Вмиг сообразила, как поступить. Даже родители жениха повеселели…

Договорить мне не удалось. Мать жениха, стройная женщина, одетая в простое, но явно очень дорогое платье оттенка шерсти сытой мыши, обратилась ко мне:

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, – отозвалась я.

– Простите, если ошибаюсь, но вы же писательница Арина Виолова? На книжках сзади есть ваше фото, – продолжила свекровь Оли.

– Надеюсь, что в жизни я выгляжу намного лучше, – улыбнулась я.

– Вас наняли как вип-гостью? – вдруг спросила женщина. – Ох, не представилась! Я Елена Сергеевна, мать жениха. Уж простите, ваших книг не читала. Бульварная литература – не мое, я на классике воспитана: Чехов, Бунин, Куприн. Ваши произведения в бумажных обложках, дешевые такие, видела у Алевтины, матери моего зятя. Наверное, позвать вас через агентство – ее идейка.

Следовало молча улыбнуться и отойти от бабы, но тут, на беду, в милой, интеллигентной, толерантной Арине Виоловой проснулась восьмилетняя Вилка, которую двое мальчишек из соседнего дома загнали в помойку. Хулиганы прыгали у бака, обзывали меня всеми гадкими словами, определенно ожидая, что я сейчас заплачу. Но они не знали, с кем связались. Когда мое терпение доходит до кипения, во мне просыпается помесь тигра со слоном и гиеной. Я зарылась в мусор, покопалась в нем, нашла то, что хотела – а именно – жирную крысу, – ловко уцепила ее за хвост и бросила в мальчишек. Перепуганный грызун бросился на одного моего мучителя, тот с воплем удрал. Я велела второму гадкому пареньку:

– Стой тут, не шевелись, сейчас свою крысятину получишь!

Школьник умчался быстрее гепарда. Я вылезла из бака, начала отряхиваться. Крыса, которую выкинули из ее привычной среды обитания, смотрела на меня не шевелясь.

– Спасибо, – сказала я ей, роясь в кармане. – Очень ты кстати поесть решила. Не убегай, пожалуйста, сейчас дам тебе кусочек сахара… Вот, держи. Сама хотела его съесть, но ты мне здорово помогла.

Отдав своей спасительнице угощение, я выпрямилась и увидела, как к помойке бежит Степан, предводитель старшеклассников, местный вождь хулиганов.

– Прости, не успел, – сказал он. – Только сейчас из окна кухни увидел, как над тобой издеваются.

Послышался шорох, к моим ногам плюхнулась вторая крыса, которая вылезла из отходов. Дмитриев рассмеялся.

– Ты их дрессируешь?

Я вскинула голову.

– Чем занимаюсь и как живу, только мое дело. Не смей приближаться ко мне ближе, чем на десять метров, иначе Колбаса тебя съест.

– Колбаса? – растерялся Степа.

Я показала пальцем на грызунов, которые не пойми почему стояли и не собирались удирать.

– Ту, что побольше, зовут Колбаса. Она дрессированная, подчиняется только мне. Все! Отстань!

И я ушла, медленно, с высоко поднятой головой. К паре Вилка-Колбаса вмиг присоединилась вторая крыса, которую Раиса потом нарекла Мармеладкой.

Почему эти умные, но очень пугливые животные вдруг посчитали меня своей родней? По какой причине Раиса, увидав интересную компанию из меня и двух шушер, не заорала, не завопила: «Ты с ума съехала?!» Почему не швырнула в помойных зверушек табуретку, не надавала мне тумаков?