Колымага семейного счастья - Дарья Донцова

ужин обязателен за счет заказчика. И никакого интима. Понятно, что мужик может оформить меня как спутницу для появления где-то, оплатить счет, потом я сообщу работодателю, что «все тип-топ, он ушел довольный», а потом мы с парнем после этих слов отправимся в гостиницу или еще куда, где я огребу денег в три раза больше, чем от агентства, но это уже не касается работы. С некоторыми клиентами возникают долгие отношения, и тогда посредник уже нам не нужен. Все девочки так работают, на квартиру собирают, на машину. И клиенты навстречу идут, подтверждают в агентстве, что все окей, а потом в отель едем. А Волконский?

Катя закатила глаза.

– Тушите свечи, бейте посуду! Придем с ним куда-то – он меня бросит, примется со всеми целоваться, лизаться, обниматься. Стою, улыбаюсь, как дура, потом Мефодий про меня вспомнит, за плечи обнимет, типа я его красавица. Ни разу он мне чашечку кофе не купил, про ужин молчу. Ни копейкой не наградил за то, что четыре часа с ним тусовалась. Один раз не удержалась, попросила: «Возьми мне салатик “Цезарь” – не успела пообедать». Знаешь, как он отреагировал? – Екатерина рассмеялась. – Никак! Сделал вид, что не услышал, прикинь? Салат! «Цезарь»! Дешевле только винегрет в магазине на помойке у дороги!

Я молча слушала. У Мефодия отличный заработок. Он не бедный человек, уж угостить женщину способен. Не пробьет цена кушанья огромную брешь в его бюджете.

– И раз в полчаса у него телефон звонит, – продолжала Екатерина. – Он трубочку цапнет, говорит: «Да, пока занят». Это жена его дергает.

– Почему ты так решила? – удивилась я.

– А кто еще? – прищурилась Катя. – Супруга родимая бдит, боится, сокровище ее сопрут. По виду-то он барин, а внутри – закомплексованный подросток. А уж говорит как! «Я это знаю», «я про такое давно слышал», «меня подобным не удивить», «знаком с министром», «обладаю обширными связями». Небось, врет. Тот, у кого на самом деле полно нужных приятелей, об этом молчит.

– Он пользуется успехом у мужской аудитории, – неожиданно для самой себя начала я оправдывать Волконского. – У него определенно много приятелей в разных сферах.

– Нет, – возразила Катя. – Мефодий на тусовках не отдыхает, он работает, изображает мужика с деньгами и связями, любителя баб и все такое. «Сплетник» или «Желтуху» открой.

– Эти издания еще существуют? – изумилась я.

– А то! Цветут и пахнут! Правда, пахнут они дерьмом. Но если сам в говне сидишь, то его запашок тебе лучший аромат, да и не холодно в куче. Короче, неприятный он человек, себе на уме, врун и так далее. – Девушка глянула на часы и вскочила. – Ой! Мне пора. Прими совет: держись от Мефодия как можно дальше и, главное, не вступай с ним в деловые отношения. Обманет и не чихнет.

Екатерина убежала, а я поехала домой. Рассказала Степану что узнала и спросила:

– Что думаешь?

– Волконский любит веселиться, а жена его – домоседка, – спокойно начал муж. – Обычно подобные пары долго вместе не живут – уж очень им свой образ жизни нравится. Но Мефодию и Вере, похоже, удалось притереться друг к другу. И, судя по нервной реакции писателя на пропажу супруги, у них хорошие отношения.

– Если в семье тишь да гладь и божья благодать, то зачем Волконский нанимает спутницу для посещения тусовок? Что мешает ему взять с собой жену? Мефодий говорил Кате, что Вера домоседка, но если любишь человека, то хочешь чаще быть с ним рядом. У Волконского и Гришиной странные отношения. Жена куда-то по делам мужа ездит, но пойти с ним на тусовку не желает…

– Под каждой крышей свои тараканы, – философски заметил муж. – И не следует заниматься дрессировкой чужих насекомых… Завтра надо поговорить с Ниловой.

– Костя ее нашел? – обрадовалась я.

– Да, – кивнул Степан. – Эй, ты где? Покажись!

Я на секунду растерялась – кого это муж зовет? Дверь приоткрылась, и в кабинет всунулась голова Сонечки.

– Степочка, что случилось?

– Прости, пожалуйста, – смутился мой супруг. – Где татарин?

– Так за столом! – радостно отозвалась Софья. – Хороший он человек, мне понравился.

Я окончательно растерялась. У нас в столовой находится хороший человек? Почему Степа его назвал татарином?

В полном недоумении я вошла в столовую и увидела… Муркина. От неожиданности из меня выпал вопрос, который хозяйке никогда не следует задавать:

– А ты откуда взялся?

– Это я ему велел к нам приехать, – ответил вместо Константина Степан. – Если у парня сгорел дом, то он погорелец, а если все затопило, то… Как беднягу назвать? Утопленец?

– Что случилось? – занервничала я. – И почему ты Константина назвал татарином?

– Потому что незваный гость хуже татарина, – рассмеялся Степан. – А Костя – званый гость, поэтому просто татарин, без слова «хуже».

– Соседи надо мной ремонт затеяли, – тихо принялся объяснять Муркин. – Ушли на работу, сантехника оставили. Ну и залило весь наш стояк, круче всех мне досталось. Воды по колено. Соседи хорошие, мы дружим. Они сами в шоке. Хорошо, что я жилье успел застраховать. Леша, владелец апартаментов, где мастер начудил, сказал, что все сам исправит. Хотел номер в гостинице снять, но в коридоре столкнулся со Степаном Валерьевичем, он велел сюда ехать. Короче, мы с Василием Константиновичем утопленцы, без жилья. Вещи мои – все насквозь мокрые, грязные. Прости, Вилка, свалились вам на голову…

– Не расстраивайся, у нас места много, всех устроим, – начала я утешать Муркина, который растерял все свое ехидство. – Поживешь у нас, пока ремонт идет. Дом большой, комнат хватит.

– Спасибо, – поблагодарил Костя. – Буду продукты покупать, по хозяйству помогать, полы мыть.

– Упаси Господь! – замахала руками Сонечка. – Мужик и тряпка – это как корова и балет!

– И с едой сами разберемся, – прибавила я.

– Ой, да и не стоит о пустяках говорить! – махнула рукой Сонечка. – Налью лишнюю кружку воды в кастрюлю – вот ему и тарелка супа!

Я вдруг сообразила: Муркин сказал, что приехал не один.

– А где Василий Константинович? Наверное, он тоже поужинать хочет?

– Их сиятельство уже откушали, – рассмеялся Степан. – Отдыхают-с. Глянь!

Я посмотрела туда, куда показал муж, и увидела Цезаря, Клеопатру и всех котят, которые устроились на диване, легли вокруг здоровенной подушки и положили на нее головы.

– Василий Константинович! – крикнул Муркин. – Проснитесь!

Подушка зашевелилась, потом растянулась, подняла голову…

– Кот! – ахнула я. – Ну и великан! Это что за порода?

Муркин пожал плечами.

– У магазина подобрал. Он тогда был размером всего с картофелину. Вот какой за год вымахал. Аппетит богатырский. Ветеринар сказал, что у парня в роду мейнкун и еще, скорее всего, бенгал. Пообещал, что получится злой