Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель»

космическую тень. Но еще волшебней бывает на ранней заре, когда мир видится только что созданным — нежным и чистым, как сон ангела. Он любил тишину и выбирал безлюдные места. Здесь он почти не разговаривал с собой: слушал ветер, воду, костер. Улов не сильно заботил его.

Зимние месяцы Олег пропускал, потому что сказывалось давнее армейское обморожение рук (он служил заправщиком на полярном аэродроме), да и всякий одиноко сидящий над своей лункой виден за версту, а Замков не любил чужих глаз. В этой неприязни не было стеснительности, но он чутко ощущал давление чужого взора, чужой воли.

Он любил свободу, поэтому и развелся десять лет назад с одной в общем-то неплохой женщиной, но не умевшей не командовать. Чего бы ни касался вопрос — вождения машины или стирки носков, — ее указание было тут как туг. В памяти Олега семейная жизнь сохранилась как звонкое звучание команд и жужжание комментариев. Перед разводом она снабжала его инструкциями, что отвечать судье, если он не передумает разводиться. Жена была школьным учителем, и Олег сильно жалел посторонних детей, тем более что собственных не было.

Поздней осенью и зимой он питал себя тщательно хранимой радостью летних рыбалок. В памяти включался безвредный телевизор, и даже запах воды, сидя в московской квартире, он вдыхал вновь.

Запив пельмени крепким чаем, Олег на сладкое помечтал о новых безлюдных местах возле чистых рек, отдаленно повздыхал о каких-то незнакомых горах с быстрыми ручьями, в коих резвится маленькая, обрызганная красками неба форель, со вздохом потянулся и вспомнил о текущих делах. Он собирался поехать на место обнаружения трупа, однако спешить не имело смысла. Напротив, он тянул время: заглянул в стенной шкаф, где спали удочки, замочил в тазу постирушку, осмотрел продукты в холодильнике. Потом, движимый творческим импульсом, набрал домашний номер Светланы Кирюшиной.

— Да? — Она была чем-то взволнована или испугана звонком; в трубке слышался диалог телесериала.

— Говорит следователь Замков. Как ваша собачка?

— Нормально, а что? Она у соседей, мне сейчас не до нее. Лучше бы вы помогли мне забрать из морга тело... моего мужа.

— Я пока не могу отдать приказ о выдаче тела Георгия Тягунова. Еще не считаю это возможным.

— А где расположен следственный морг?

— Десятый морг при больнице им. Боткина. Вас туда не пустят.

— Господи, сколько же там моргов!

— На нас с вами хватит, Светлана Юрьевна. Вы много заплатили Эдуарду Сатину?

— Вообще ничего! — И она спохватилась, у нее дыхание пресеклось; Олег мысленно видел, как у нее лицо вспотело, слышал, как она рукавом халата вытирает лоб. — О чем вы? Какая плата? Я не понимаю, о чем речь.

— Я вам даю сутки для явки с повинной, Светлана Юрьевна. Это в ваших интересах. Вы же сами понимаете, что я просто играю с Эдуардом Борисовичем в кошки-мышки. Он все равно даст признательные показания, но тогда вы будете в проигрыше. Он выставит вас заказчицей, себя будет оправдывать слепой любовью к вам. Он будет выглядеть послушным орудием вашей воли. При таком раскладе степень вашей виновности окажется такой же, как у него. Подумайте, я даю вам сутки. Можете завтра вечером позвонить мне домой. Хорошо?

— Мне лично признаваться не в чем, — произнесла она нетвердым голосом.

— Вы со своей душой посоветуйтесь. А то нынче все советуются с кошельком, с амбициями, с приятелями — это плохие советчики. Скажу вам по секрету: записан телефонный разговор Эдуарда с некой женщиной, которая произносит очень странные слова. «Он ползает», например. А гражданин Сатин ее спрашивает: «Ты все ему отдала?» А женщина отвечает: «Да, все вылила в коньяк». Сейчас ведется экспертиза по сличению голоса Эдуарда, как он был записан в телефонном разговоре со мной, с голосом мужчины, который беседовал с той женщиной. Вероятно, она и послужила главным или первым исполнителем в заказном убийстве вашего супруга. Доказательная база довольно скоро будет собрана. Вам лучше опередить следственный процесс и прийти ко мне по собственному решению.

Этим разговором он закинул двойной крючок в душу Светы: призвал ее совесть к ответу и спровоцировал на звонок Эдику. Но и совесть ее не откликнулась, и Эдуарду Света не позвонила.

Оседлав свою рыбацкую «Ниву», в каждой пазухе которой можно было найти травинки или хвою, он отправился по месту обнаружения тела женщины.

Заброшенная стройка в темный час даже видавшего виды сыщика встревожила. Он нарочно приехал сюда затемно, чтобы ощутить сцену вероятного преступления. Про этот памятник былого века ходят мрачные слухи. Здесь прячутся от школы подростки, тут пьют алкаши и колются наркоманы (шприцами все усеяно, как шелухой от семечек возле завалинки). Местная общественность давно просит восстановить забор и поставить охрану.

Олег въехал на территорию бывшей стройки и пожалел, что не взял с собой оружия. Он остановился на границе двух миров. За спиной располагался мир относительно нормальный, жилой: там проезжают машины, за оконными занавесками сидят или укладываются спать люди. А перед лицом Олега высился несостоявшийся производственный корпус в пять этажей. В пустых окнах зияла тьма; сквозь два-три верхних проема сумеречно светилось небо. Вокруг здания что-то лежало, стояло и мерещилось: предметы и насыпи, забывшие свое происхождение.

Вот здесь и был обнаружен труп женщины, чья личность опознается. Что могла делать вполне холеная дама в таком страшном месте? Ничего. Ничего она не могла здесь делать.

Сыщик медленно обходил территорию. Внутри здания мелькнул луч фонарика. Замков побежал к входу, но споткнулся о проволоку, упал, ударился коленом. Внутри здания, играя эхом, прокатился детский смех. Олег встал: «Эй, ребята, я вас не трону. Я узнать хочу: может, кто вчера видел здесь людей или какое-нибудь происшествие? Я дам денег за информацию, а?»

— Сколько? — прозвенел юный голос.

— Смотря какая информация. Утром тут обнаружили тело женщины, — обратился он к невидимым в здании подросткам.

— Мы знаем, — ответил из темноты другой голос.

— Не будем орать, идите сюда, — он придал своему голосу дружественность.

— Не-а, — ответили пацаны. — Нам и тут хорошо.

— Мы маньяков боимся, — сказал кто-то, и подростки засмеялись.

— Я следователь из милиции.

— Во-во, все маньяки так говорят! — они захохотали.

— Ребята, если кто-то из вас что-то знает, скажите мне. Вы здесь были вчера?

— Это случилось после того, как мы ушли, — раздался менее развязный голос. — Я слышал, как один мужик сказал другому, будто он с какой-то женщины снял дорогой плащ и белые сапоги. Мужик сказал, что все это он по-быстрому толкнул и теперь гуляет.

— Знаешь, парень, спустился бы ты сюда, тут светлей, — предложил сыщик.

— Темноты боитесь? — играли с ним