Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель»

— Светлана Юрьевна, вы одна?

— Да, а что? Тебе еще деньги на собаку нужны? Я тебе вперед на две недели дала.

— Не на собаку... мне самой очень нужны деньги. Скоро школьный бал. Можно я пройду в комнату?

— Ну, проходи, только я не понимаю. Ты просишь в долг? Чем будешь отдавать? Обратись к своим родителям. — У Светы болела голова, она говорила с трудом.

Назло себе взяла еще пива и уселась на тахте перед Леной, которая заняла кресло. Лена кривила и морщила губы.

— Короче, я знаю, кто убил Георгия Алексеевича.

Света вскинула на нее глаза и поняла, что та сказала правду.

— Вы для меня кумир, Светлана Юрьевна, я хочу быть на вас похожей. Даже прически делаю, как у вас. Вот поэтому я молчу, чтобы вас не впутали в неприятности. Но потом я подумала, что ведь и вправду возможно, что вы сами натравили вашего любовника на вашего мужа. Ведь вы ушли на целый вечер и не вернулись, и собаку увели. Это не мое дело, Светлана Юрьевна, вы не волнуйтесь, но мне очень-очень нужны деньги, тысяча долларов, больше я у вас никогда не попрошу!

Девочка смотрела на женщину виновато и умоляюще, но вместе с тем тонкий лучик любопытства выглядывал из ее глаз. Лена подалась вперед, она стискивала свои руки. А Света не знала, что сказать. Как затравленный медведь, она готова была ударить каждого, но боялась возмездия. Она колебалась, и девочка разгадала ее состояние.

— Светлана Юрьевна, я вам расскажу, чтобы вы мне поверили. Я умею слушать с помощью кружки: приставляю к стене кружку, и становится слышно все, что делается за стеной. — Девочка пантомимой изобразила, как она слушает. — Вечером в субботу я расслышала разговор, но женщина была другая, не ваш голос, и мне стало интересно. Неужели, думаю, он изменяет такой прекрасной женщине, как вы?! Потом я слышала рычание человека и какую-то борьбу. Часов в одиннадцать эта женщина попросила кого-то прийти на помощь. Вскоре я услышала, ну, короче, дверь внизу и такие быстрые шаги. Это был ваш бойфренд. А женщина сидела снаружи перед дверью, как испуганная собачка. Потом я опять слушала. Это в общем долго длилось, там были шаги туда-сюда, и громкий голос женщины, и голос этого... вашего друга, он уговаривал ее успокоиться. Еще позже я слышала звон чего-то в комнате... вот, видите, у вас на люстре плафона не хватает. Потом по квартире ходили взад-вперед. Но Георгия Алексеевича я не слышала. А эти двое посреди ночи убежали, я видела их из окна. Они скрылись туда, за угол, — соседка показала рукой.

— Ты уверена, что тот мужчина был мой знакомый? Откуда ты знаешь, что мы вообще знакомы? — глядя на собеседницу как-то лбом, спросила Света.

— Месяца два назад я случайно увидела в глазок, что вы входите вместе с красивым мужчиной, он словно киноактер, только в кино я его не видела. А ваше свидание я прослушала через кружку. Вы на этом диване занимались любовью: если бы в спальне, я бы не слышала, и на кухне вы разговаривали, но я слов не разобрала. Я запомнила его хорошо. Он еще при мне один раз приезжал, у него синяя машина.

— В общем, так, милая девочка. Мне это все надоело. Травить себя и шантажировать я не позволю! — У Светы сузились и холодно загорелись глаза.

— Да вы не так меня поняли, Светлана Юрьевна! Я вас люблю!

— Но тебе очень-очень нужны деньги! — перебила Света. — Значит, так. Твои сведения могут оказаться полезными для милиции, но при этом бесполезными для тебя. Если хочешь заработать на этих сведениях, позвони как раз ему, которого ты видела, и попроси денег у него. Он тебя выручит. А у меня денег сейчас нет. И к тому же я не была участницей... Шантажировать можно только того, у кого рыло в пуху, а у меня оно чистое. И поторопись, потому что скоро до него доберется следователь и ты не сможешь стребовать с него тысячу.

Света записала на салфетке телефоны Эдика, подцепила соседку за воротник ее халатика и выставила за дверь. Чем сильней на нее давили, тем сильней Света упрямилась.

Лена, придя домой, перевела дух после нервного напряжения и набрала первый записанный номер. На рабочем месте Эдуарда Сатина в тот день никто не видел. Мобильник не ответил. Но Лена решила дозвониться по любому, она набрала его домашний номер — там было занято. Скоро грянет школьный бал, у многих девчонок такие роскошные платья — лопнешь от зависти, а Леночке никто ничего не сошьет и не купит, потому что у нее родители бедные. Над Леной посмеиваются, прикалываются подружки-соперницы. Погодите, змеи, она вас удивит своим бальным нарядом — тогда заскрипите зубами!

Четверг

Утром Олег Андреевич поехал в район брошенной фабрики, нашел в квартале от него магазин. На своем законном месте, то есть во дворе магазина, сидели на ящиках Зоб с Чебурашкой и курили. Чебурашка был все-таки трудящимся, поэтому выглядел посвежей. Зоб отдавал синевой, от него жутко пахло, пальцы его так тряслись, что с ним опасно было бы вместе стоять в туалете.

Зоб сразу признал факт продажи плаща и сапожек, но не признался в том, что это он собственноручно ободрал мертвое тело.

— Нет, командир, не я. Я пошел туда отлить просто, смотрю, жучило какой-то бабу чистит, как луковицу, я и прогнал его.

— А вещи? — спросил сыщик.

— Вещи он уже снял. Побежал, побежал — бросил, а я подобрал. Что мне оставалось? Не я — кто-то другой подберет.

— А почему ты не заявил о мертвом теле?

— Ну, начальник! Да кто ж это делает?! Я ж не враг себе, сами понимаете. Но сейчас я правду говорю, мне хитрить нечего. Все как было в натуре, так и говорю.

— Что было в карманах плаща?

— Пачка сигарет.

— Каких?

— Не знаю. Пачка темно-синяя, по ней золотые буквы.

— Больше ничего?

— Ничего. — Зоб сделал некую гримасу, означающую напрасность любых сомнений на этот счет.

— Не лги. Там еще была дорогая зажигалка, — с уверенностью сказал Олег.

Зоб молча засунул руку в карман и не глядя протянул сыщику перламутровую зажигалку. Олег сказал наугад, но в том плаще, где лежат сигареты «Данхилл», обычно находится и зажигалка.

— Больше ничего? Ты во всех карманах пошарил?

— Ничего, клянусь! — Зоб раскинул руки, словно хотел удариться в пляс или упасть на