Господин прокурор - Катерина Траум

Чего только Пейдж ни повидала, ухаживая за парализованным отцом, но сейчас ей стало страшно. Понятия не имея, где в этом доме лекарства, она решила хотя бы привести господина в чувство и напоить водой – может, выдернув его из этого ужасающего состояния, получится облегчить мучения. Решительно подобравшись к постели, Пейдж присела на самый краешек и протянула руки к его вспотевшему лицу. Он дрожал – нет, его трясло с такой силой, что по матрасу шла вибрация.

Несмело, на пробу дотронувшись до его горящего, будто в лихорадке, лба, Пейдж кончиками пальцев откинула назад мокрую челку:

– Мистер Лэйк… Проснитесь…

Не помогло. Он или не слышал, или впал в транс, как африканские шаманы. Пейдж придвинулась ближе и обхватила его лицо ладонями, отрывая хотя бы от прогрызания наволочки.

– Послушайте: все хорошо, – мягким, успокаивающим тоном попыталась она достучаться через завесу в его сознании. – Вы в безопасности, дома, не… не на войне. Тут вас никто не ранит. Вы не один. Услышьте меня, пожалуйста.

– Лотти… уходи, Лотти. Оставь…

Почти бессвязное хриплое бормотание, после чего он вновь застонал, скрипнув зубами и выгибаясь дугой. Пейдж отдернула руки, задержав дыхание от понимания: он во сне. В каком-то личном запутанном кошмаре, где ее зов превратился в голос бывшей невесты. Шарлотты Верджин… Вот кто мог бы ему наверняка сейчас помочь, но уж точно не рабыня, которая понятия не имела, как…

– Пропустите, мисс, – раздался вдруг громкий, резкий чужой мужской голос у нее за спиной, и Пейдж едва не подпрыгнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела высокого седовласого незнакомца преклонных лет в вязаном жилете. Он бесцеремонно грохнул на прикроватную тумбу коричневый саквояж с красным крестом. Пейдж облегченно выдохнула и спешно вскочила с кровати: врач.

– Добрый вечер. Вы доктор? Вас вызвала мадам Морель?

Тот коротко кивнул и с деловым прищуром – странно знакомой сосредоточенностью карих глаз – вытащил на свет темный пузырек и налил в столовую ложку терпко пахнущий травами сироп. Пейдж отскочила подальше, обхватив себя за плечи и настороженно наблюдая за его действиями.

В отличие от нее, доктор не церемонился совсем. Склонившись над корчившимся пациентом, он грубо зажал ему нос, вынуждая открыть рот в поиске воздуха, и тут же влил в него сироп. А затем присел рядом, прижав руки Киллиана к его груди и не давая обхватить подушку, пока дрожь понемногу утихала.

– Вот так… Дыши глубже. Я здесь, – только сейчас позволил себе доктор проявить участие и быстро укрыл пациента одеялом – таким отработанным, отеческим жестом, как будто делал это много лет. – Согревайся. И спи. Ты же знаешь, что надо спать. Даже если больно и страшно. Спи…

Он посидел рядом еще несколько минут в полном молчании, поглаживая пациента по плечу, пока того не перестало колотить. Киллиан действительно уснул и больше не стонал.

– Что… что вы ему дали? Обезболивающее? – шепотом спросила Пейдж.

– Нет, снотворное. – Доктор повернул к ней голову и нахмурился. – Простите, не знаю, кто вы? Что вы тут делаете?

– Я… я его новая помощница, Пейдж Эванс, – помня об условии не сообщать никому о своем истинном статусе, пробормотала она. – Живу в гостевой спальне.

– Хм… В таком случае, может быть, вы в курсе, сколько суток он на ногах? – смягчил тон доктор, поднявшись и закрыв свой саквояж.

– Что… суток? Я… простите, не совсем понимаю…

Врач тяжело вздохнул, бросил оценивающий взгляд на пациента, но тот провалился в крепкий сон, не реагируя на внешние раздражители. Гость прошелся ладонью по седым волосам, пригладил такую же белую бородку и с сомнением посмотрел на неловко кутавшуюся в халат Пейдж.

– Раз уж вы пытались ему помочь… Что ж, в таком случае вам будет полезно знать, как это делать правильно. Давайте пройдем в гостиную для небольшой беседы, мисс Эванс.

Что-то до боли знакомое мелькнуло в его интонации, когда он произнес ее фамилию. Пейдж недоверчиво вгляделась в лицо старика, плохо различая в полумраке его черты, но от вопроса не удержалась:

– А вы…

– О, простите, не представился, – спохватился он уже у самой двери и обернулся, с короткой улыбкой назвавшись: – Доктор Лайонел Лэйк.

– Лэйк? – изумленно ахнула Пейдж, но новый знакомый уже покинул комнату, и она как можно скорее последовала его примеру, нагоняя доктора, и спросила свистящим нетерпеливым шепотом: – Так вы отец мистера Лэйка?

– Ну разумеется, – спокойно отозвался тот, спускаясь по лестнице. – Кто бы еще примчался среди ночи на вызов его домработницы?

– И часто вам такие вызовы поступают?

– Увы, как бы я ни надеялся, что однажды они прекратятся… Видимо, это моя Божья кара, – старчески прокряхтел доктор Лэйк, не оборачиваясь на спешащую за ним Пейдж.

Теперь стало абсолютно очевидно, откуда его сын почерпнул некоторые повадки. Уж точно – строгий тон и мужскую стать, это невесомое, ощутимое достоинство каждого шага.

Добравшись до скромной гостиной, доктор мимоходом щелкнул рубильником, и выполненную в приятных зеленоватых тонах комнату осветила шестирожковая латунная люстра, свисающая с потолка на длинной цепочке. Доктор Лэйк устало рухнул в ближайшее кресло у большого книжного шкафа, заставленного литературой по юриспруденции: трудами Фостера, Роселла и Стоуна[19]. Приглашающе кивнул замершей в арке Пейдж, которая забрела в эту комнату впервые и была приятно удивлена уютом – запахом книг и чернил, к которому добавлялась знакомая древесная нотка от стеллажей и резной мебели с бархатной изумрудно-зеленой обивкой. Больше всего помещение походило на маленькую библиотеку, только с массивным письменным столом у третьего по счету окна. На стенах висело около десятка живописных полотен в бронзовых рамах – пейзажи и натюрморты.

Ноги утонули в мягком ворсе ковра, когда Пейдж прошла вперед и опустилась на краешек соседнего кресла, вполоборота к доктору Лэйку, и сложила руки на коленях. Было ужасно неловко, словно ее застали за чем-то постыдным.

– Мисс Эванс, так сколько дней Киллиан не спал? – повторил вопрос старший Лэйк, сильно усугубляя ее смущение.

Так странно слышать, как кто-то называл господина по имени. Да, в мыслях она все-таки звала его так же – виной тому молодой возраст. Но воспринимать его чьим-то сыном не получалось. Тем более что в докторе не проглядывало ничего азиатского, что прямо указало бы на родство. Типичный пожилой англичанин с осунувшимся морщинистым лицом.

– Я не знаю, – честно ответила Пейдж, потупив взгляд. – Я работаю на него всего два дня. Да, в первую ночь мы оказались на выезде, но вчера у него была возможность…

– Была возможность и действительно уснул – это очень разные вещи, – вздохнул доктор Лэйк и постучал пальцами по