Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

— Я здесь буду жить? — спросила она, поставив на стул небольшую дорожную сумку.

Белый спортивный костюм на ней, в нем она такая нежная, красивая. Но без одежды она, конечно, выглядела лучше. Рэму до сих пор кажется, что он побывал в сказочном сне. С элементами эротики.

— Клоповник, да? Извини, это лучшее, что у нас есть. — На самом деле он не собирался убивать Викентия. Много чести для такого слизняка. Хотел всего лишь напугать его. Не припугнуть, а запугать до ишачьей икоты. Чтобы у него и в мыслях не было поднимать на него руку. Вот Артамона он своими руками задушит, когда доберется до него.

— Уверена, что Викентий уже завтра подвезет документы.

— А во мне ты уверена? — спросил Рэм.

Позвоночник, казалось, вытянулся в струну и гудел, как провод под высоким напряжением. От сильного волнения. А ведь Ульяна не просто красотка, она звезда, в орбиту которой он попал. И кружит вокруг нее, постепенно притягиваясь. Гравитация усилилась, и это его пугало. Он же сгорит в ней без остатка, если упадет.

— Ты меня не убьешь. И даже не изнасилуешь. — Она вдруг протянула к нему руку, ладошкой уперлась в грудь.

Вряд ли приласкать хотела, скорее, отталкивала от себя. Или просто устанавливала дистанцию между ними. Дальше можно, ближе нельзя.

— Ты обо мне высокого мнения.

— Надеюсь, что не зря… Я могу приготовить чай?

Ульяна вдруг пошла на него, как будто он должен был раствориться перед ней. Рэм действительно мог быстро уйти в сторону, но он пришел в движение нехотя, не спеша. И Ульяну это не смутило, и она, проходя мимо, скользнула своим телом по его телу, позволив оценить упругость ее груди.

Квартиру эту Рэм нашел на ходу, спросил у пацанов, Дылда сказал, что у его друга есть вариант, съездил за ключами, привез. Квартира обычная, но далеко не такие хоромы, как у Викентия, клоповник по сравнению с его домом. Но убогая обстановка Ульяну не смущала, она уверенно сняла с плиты чайник, заглянула под крышку. Пока наливала воду, Рэм зажег плиту, а кухонька маленькая, они раз мягко притерлись друг к другу, второй, как будто так и надо.

Банка чая нашлась в подвесном шкафу, Рэм приготовил заварник. У мойки снова разминулся с Ульяной, она прошла, повернувшись к нему передом. И кокетливо возмутилась, не понравилось… нет, ей-то как раз и понравилось, что Рэм не уступил дорогу. Понравилось проходить мимо, касаясь его грудью. И Лиле нравилось. Быть рядом с ним. Сама к нему пришла, сама себя, считай, предложила. И Ульяна предложит. Уже предложила.

— Можно? — спросил Рэм, доставая сигарету. От волнения дико хотелось курить.

— И мне, — Ульяна протянула руку.

Рэм удивленно повел рукой.

— Это я с Викентием не курю. С ним я такая правильная…

— Самой тошно! — Рэм точно знал, что Ульяна хотела сказать именно это.

— Да нет, не тошно. Мне с ним хорошо.

— Но хочется чего-нибудь погорячей.

— Хочется просто покурить!

Ульяна прижалась к нему и легонько толкнула, указывая на сигарету. Рэм кивнул, щелкнул зажигалкой. И снова она прижалась грудью к его плечу, склонив голову к огоньку. Рэм не удержался, обнял ее за талию, и только что зажженная сигарета ткнулась ему в ладонь.

— Не надо так!

Девушка смело смотрела ему в глаза. Знала, что он не обратит внимания на ожог. Так и есть, для него это как для слона дробина. Знала, что не толкнет ее, слова дурного не скажет. Знала, что Рэм целиком в ее власти.

Сигарета сломалась, он молча протянул Ульяне свою. Она посмотрела на него как на кота, который метит свою территорию. А ведь он действительно хотел, чтобы она приняла сигарету с его слюной на фильтре. И она взяла, сунула в рот, затянулась, не сводя с него глаз. И вдруг сжалась изнутри, как путник на вершине горы — в страхе перед извержением вулкана. Внутри нее что-то закипало, но засвистел только чайник.

— И вообще, — сказала она и, сжав ноги, села на стул.

— Если честно, я от тебя в шоке, — сказал он, поставив перед девушкой пепельницу.

— Я сама от себя в шоке.

— Грудью на пистолет, и было бы из-за кого.

— Викентий сильный человек. С ним интересно.

— Ну да, сильный, — фыркнул Рэм.

— Сильного ума человек. Женщины любят умных мужчин… Нет, я правда его люблю… Сама себе не верю, — усмехнулась Ульяна.

— Сама себе не веришь, но говоришь.

— Нет, сама себе не верю, но люблю.

— А со мной зачем пошла? — спросил он, накрыв тряпкой заварник, пусть настаивается.

— Ты сам знаешь зачем, — сказала она и смело глянула на него. — Тебе кажется, что ты знаешь.

— А если не кажется? — Он взял ее за руку, потянул на себя, и она поднялась и даже прижалась к нему низом живота, как он этого хотел.

— Не надо!

— Ну да, — улыбнулся он, снимая с нее олимпийку. Все женщины так говорят, когда крышу под мужиком срывает.

— Ну пожалуйста!

Ульяна оттолкнула его с такой силой, что он притерся к стенке.

— Не буду! — Рэм смотрел на нее как молодой солдат на текст присяги. Смотрел и давал себе клятву, что не полезет больше к ней, пока она того не попросит.

— И не надо.

Ульяна чуть ли не умоляюще смотрела на него.

— И не буду.

— Иногда я сама не понимаю, что творю.

— И со мной такое бывает. Но потом я говорю себе «стоп», нужно брать себя в руки. И говорить правильные слова.

— Например? — улыбнулась она.

— Уходи от Вики, оставайся со мной.

— Это, конечно, интересно. И даже актуально… Но нет.

Рэм не стал спрашивать почему, но плотно сжал губы.

— На самом деле есть в тебе что-то такое… Но я не могу уйти от Вики. И дело не в том, что он банкир. Просто я не из тех, кто может изменить своему мужчине… Мысленно, может, и могу, но телом нет.

Ульяна смотрела на Рэма, всей силой своего обаяния уговаривая поверить ей.

— Это правда, что Вики оформил землю под наш рынок?

— Да, он говорил. Сказал, что он так просто не сдастся… Ты, конечно, скажешь, что он козел, а я скажу, что так и надо. Нельзя сдаваться… Даже если очень хочется это сделать.

— Он может переоформить землю на меня?

— Если захочет.

— Если не захочет, ты останешься со мной!

Рэм понял, что сходит с