Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

разошлись, рыская глазами по земле. Рэм вспомнил, как сам собирал гильзы, курс молодого бойца, по три выстрела на ствол, расход патронов курам на смех. В разведроте стреляли, не жалея патронов, там гильзы если и собирали, то уже спустя рукава. Да и сейчас не страшно, если в траве останется одна-две гильзы. Главное, чтобы менты до стволов не добрались. А Вася уже далеко, к бункеру идет, но в обход, в районе где-нибудь в подвале спрячет. Да где угодно, лишь бы менты не нашли.

А менты не заставили себя ждать, сначала на пустырь заехал один «уазик» с мигалками, затем другой. Но вместе с патрульными подъехал и старший лейтенант Ермолаев. Смотрит на Рэма, улыбается, еще не знает, как было дело, кто прав, кто виноват, но уже думает, как бабок с него срубить.

— Ну давай, Рэм Евгеньевич, рассказывай!

— А что рассказывать? Жуем, никого не трогаем, подскочили, какие-то залетные, давай по рынку гонять. Потом к нам ломанулись.

Рэм кивком указал на бункер, затем снова глянул на рынок. Нормальное дело, еще дым пороха по ветру не развеялся, а торговые ряды уже кишат, торговля идет только в путь. А ведь там кровь пролилась, Рюмахе голову проломили, Клавесина пописали, два ножевых, к счастью, неглубоких. И того в больницу своим ходом повели, и другого. Это Карапета трогать нельзя, слишком уж рана серьезная. А скорая уже с шоссе на пустырь свернула. Карапет в сознании, даже повеселел немного, пацаны ему Лилию сватают, та соглашается из вежливости, но посматривает на Рэма. Вот за него бы она замуж пошла.

— Стреляли?

— Они да, мы нет…

— А этот что? — Ермолаев небрежно указал на Карапетова.

— А ты не видишь? — нахмурился Рэм.

Не понравился ему тон мента, хотя на иное он, в общем-то, не рассчитывал.

— Больше никто не ранен? — Ермолаев смотрел на подъезжающую скорую.

На Рэма взгляд бросил. Кровь из раны не текла, мокрый рукав подсыхал на солнышке.

— На рынке пацанов сильно побили, но все живы. В принципе ничего опасного.

— А наехал кто?

— Так кто ж его знает? Чумовые какие-то.

— Хотели чего?

— Крови нашей.

— А сами как, брошенных трупов не вижу?

— И неброшенных нет. Даже раненых нет. Мы же не стреляли.

— А они стреляли?

— Ну а вы чего здесь?

— Значит, они стреляли, а вы нет?

— Куда стрелять? По людям? — Рэм кивком указал на рынок. — Мы же не звери. Да и стволов нет.

— Нет?

— Можешь поискать. Все, что найдешь, твое.

— В подвале поищем.

— Глубоко там.

— И что?

— Очень глубоко, — Рэм зловеще смотрел на мента. — Черти водятся. Утащат тебя черти в ад, не говори потом, что не знал.

— А могут утащить?

— Ну, если захотят вернуться в ад. А то у нас здесь ада больше. И чертей как собак нерезаных. И вообще?

— Что вообще?

— Достал ты меня, Андрюша. Если есть что-то, предъявляй, а то я в рассказчики не нанимался.

— В сказочники, — усмехнулся Ермолаев.

Карапета загрузили в машину, и Рэм уехал вместе с ним. В конце концов, он тоже ранен, и ему требуется медицинская помощь. Достали его менты.

Врачи оказали ему помощь, а менты спустили дело на тормозах. Ну постреляли немного, ну ранили пацана в живот, пулю вытащили, угроза для жизни, как говорят в таких случаях, миновала. Зачем шум поднимать, когда в Москве ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь от бандитской пули не погиб? На стрелках мочат друг друга, киллеры решают вопросы, случайным прохожим достается, не без этого. А ментов на всех не хватает. Вот и ладушки.

Глава 4

Нормально так, пять тысяч одной бумажкой. Голубка. Потому что голубенькая.

— Как огурчик хрустит, — Беляш потер купюру над ухом. — Аж слюнки текут.

Банкнота сосем новая, а старых еще и в природе не существует, только-только в обращение пустили.

— Десятка еще круче хрустит, — усмехнулся Рэм.

— А нету десятки!

— Будет! — потянулся и даже зевнул Вася. — Инфляция, мать ее, небанный день!

— На баксы пора переходить.

Вся Москва уже обсуждает вооруженный налет на «пятнашку», люди не знают, что автомат стрелял холостыми, казалось бы, из страха за свою жизнь они должны обходить опасное место стороной, а нет, прут на рынок, как будто здесь халяву раздают. Еще пока не вся площадь заставлена палатками, но свободные места уже забронированы. Мало того, торговцы готовы платить две, а то и три цены за аренду. Да и Рэм уже созрел для того, чтобы поднять стоимость входного билета. И наконец-то набить казну деньгами. А пока что все проходило мимо нее. Из администрации приходили, требовали узаконить право на аренду земли, Рэм не против, но процесс этот сложный, долгий, а пока что нужно было заплатить, чтобы власти закрыли глаза на самовольный захват муниципальной, как они считали, собственности. Еще и Ермолаев с ментами подъехал на двух машинах, сказал, что патрульно-постовая служба сама может взять рынок под охрану. И чтобы этого не случилось, нужно всего-то вдвое поднять выплаты по ментовскому налогу. Рэм согласился, а он поделился информацией по кавказским джигитам. Впрочем, Весельчак и без него много чего узнал. Рэм не ошибся, это была совсем новая, а потому еще сырая банда. Некто Амир сколотил банду в горах и прямо оттуда спустился в Москву, начать решил с «пятнашки», устроил набег шашки наголо, но не повезло. А ведь круто наехал, мог бы и задавить Теплоцентраль, все к этому шло.

Прогадал Амир, выставил себя на посмешище, зато Рэм во весь голос заявил о себе. Не дрогнул под натиском орды, обратил ее в бегство, а это дорогого стоило, теперь в Москве знали, что Теплоцентраль — это реально крутой уровень.

— Ну да, торгуют за рубли и сразу на баксы меняют, — кивнул Весельчак.

— Менялы прямо у нас под носом ходят, налогом их обложили?

— Сделаем, не вопрос!

— Может, по домам? — спросил Вася.

— Что, снова Лильку в ресторан ведешь? — улыбнулся Беляш.

— А ты чо, на стол к нам хочешь? Так мне больше чебуреки нравятся. Когда сок из них вытекает.

— Как бы тебя самого на сок не пустили, — не очень весело сказал Рэм.

Три дня прошло с набега, Амир о себе знать не давал, но у джигита кровь горячая, охладить ее может только свершившаяся месть.

— Карасика с собой возьми.

— Может, мне в койку с Лилей его взять? — фыркнул Вася.

— Ну, койка когда еще будет! — сострил Весельчак.

— Да и будет ли? — подмигнул ему Беляш.

— Блин, как бабы, шпильки в колеса! — поморщился Рэм.

Лилия, конечно, хороша