Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

– А он-то тут… – начал было Прокофьев, но замолчал: к ним подходила Алена с подносом.

– У вас офигенские десерты, особенно вот эти, с кремом, – сказал Серега, пока хозяйка отеля меняла на столе чайник, кофейник и менажницу.

– Мы стараемся, – скромно улыбнулась она и деликатно удалилась.

Прокофьев некоторое время смотрел ей вслед, и по выражению его лица было понятно, что он с удовольствием оценивает ее пышные формы.

– Так при чем тут первый следак, я не понял, – заговорил он, когда Алена вышла из столовой.

– При том, что он слишком быстро приостановил дело, хотя мог расследовать его еще как минимум месяц. Это наводит на грустные размышления. Чтобы их или подтвердить, или развеять, вам нужно узнать все о жизни Шахрая, особенно осенью шестнадцатого года. Его финансовое положение до августа шестнадцатого года и после октября. Его личную жизнь. Его движение по службе. Меренков говорил, что Шахрай проработал в следствии недолго и быстро уволился. Когда конкретно это случилось? Что он делал после увольнения? И обязательно выяснить, где родился, где учился.

– Ни фига себе, – протянул Серега. – А про родился-учился для чего узнавать?

Настя укоризненно покачала головой.

– Ты думаешь, любой человек с улицы может прийти к любому следователю, сунуть ему на лапу и попросить прикрыть дело? Если Шахрай для кого-то постарался, то либо получил команду сверху, либо к нему обратился кто-то хорошо знакомый. Не обязательно сам преступник, это мог быть посредник. Но связь должна быть.

Лицо Прокофьева огорченно вытянулось.

– Ну да… Это же уйма работы! Вы чего? От меня начальник требует результат, а тут возни на месяцы.

На месяцы! На самом деле, если уметь правильно искать и обдумывать информацию, работы здесь на пару часов. Ну максимум на три. Зоя, конечно, справилась бы быстрее, но Прокофьев – совсем не Зоя, так что ему полдня – за глаза. Он молодой, его поколение умеет выкачивать из интернета много интересного, было бы желание.

– Ладно, – сказала Настя, – я расскажу вам схему, а вы уж сами решайте, разрабатывать ее или нет. Следователь Шахрай вел дело спустя рукава и приостановил его при первой же возможности, потому что его об этом попросили. Или ему заплатили. После приостановления дела розыск все равно должен работать, но это по закону, а по правде жизни – никто не станет надрываться, если нет личной заинтересованности. Как только Шахрай приостановил производство, все расслабились и моментально забыли об убийстве Третьяковой, потому как других дел невпроворот, каждый день новые появляются большими кучками. Таким образом, папочка с оперативно-розыскным делом тихо лежит в сейфе у оперов, а убийца Третьяковой мирно гуляет на свободе. Все довольны. Похоже на правду?

– Откуда вы знаете, что Шахрай быстро свернул расследование? – с подозрением спросил Игорь. – Или вы это только что придумали?

– Это есть в справке о движении дела. Вы бы тоже смогли узнать, если бы чуть-чуть напряглись. Ладно, без обид. Идем дальше?

Она перевела взгляд с Игоря на Сергея. Оба внимательно смотрели на нее и послушно кивнули.

– Родители Третьяковой недовольны, что вполне понятно. Время идет, убийцу их дочери не нашли. Здесь в схеме белое пятно, вы сами сможете его заполнить, если решите, что нужно. В начале лета восемнадцатого года Николай Третьяков узнает, что в Крюковском областном УВД скоро будет плановая инспекторская проверка. Откуда он об этом узнает – другой вопрос, вы это тоже сможете выяснить, если захотите. Он приезжает в Крюковск, снимает квартиру у Галины Сташевской…

– У Сташевской? – перебил Игорь. – У той, про которую вы просили информацию?

– У нее, да.

– А как вы узнали? Вы ее нашли, выходит?

Настя покачала головой.

– Увы, нет. Но я работаю в этом направлении. Мне продолжать или вам интереснее послушать про Сташевскую? – спросила она ехидно.

– Извините. Просто я удивился, как это вы сами так быстро… Ну ладно, это все потом. Давайте дальше про Мезенина, – попросил он.

– Пока про Третьякова, до Мезенина мы еще не дошли, хотя уже близко. Третьяков начинает активно подавать жалобы во все инстанции и записываться на личный прием к руководителям этих инстанций с целью заставить их шевелиться накануне министерской проверки. И шевеление действительно начинается. Какое – я уже объясняла. Находят Мезенина, договариваются с ним. Мне кажется, речь там вообще не шла о том, чтобы он отсидел. Генерал Кудин был давно и тесно связан с председателем облсуда. По первой инстанции дело слушалось бы в Спасском суде, адвокат подал бы кассационную жалобу, по второй инстанции оно попало бы в облсуд, и там задушевный друг генерала Кудина организовал бы отмену приговора. А дальше – все, что позволяет уголовно-процессуальный кодекс для того, чтобы невиновный не был осужден. Инструментов достаточно. Главной задачей было заставить Третьякова замолчать и изобразить торжество правосудия на время проверки. А стабильность приговора, о которой так пекутся судьи, – что ж, и на старуху бывает проруха, отмена приговора пойдет им в минус, но это же не первый и не последний минус в их деятельности. Переживут. Мезенину нужно было только перетерпеть месяц в следственном изоляторе, пока Бердников быстренько слепит дело, а прокурор Асилец, не откладывая в долгий ящик, утвердит обвинительное заключение и направит дело в суд. Суд тоже тянуть не станет, после приговора адвокат чуть ли не в тот же день подает кассационную жалобу, в дело вступает областной суд, где все уже на мази. Таким образом, пока идет проверка, все будет тихо и спокойно. Комиссия уедет, приговор отменят, Мезенина выпустят.

Настя поймала взгляд Игоря, который снова стал недоверчивым.

– Про Бердникова и прокурора по надзору – тоже ясно из справки по движению дела, если вы сомневаетесь, – сказала она, не дожидаясь вопросов.

Прокофьев нахмурился.

– Но Мезенина же не выпустили, – сказал он. – Выходит, его обманули? Он свое отсидел, вышел и начал разбираться с теми, кто его развел как лоха. Может, угрожал, шантажировал. И они его приговорили. Так?

Настя молчала. Такая версия ей тоже приходила в голову в первый момент, но она ее быстро отбросила. Жажда мести и шантаж в ее представлении не вязались с характером Мезенина, каким его описывали свидетели. Но свидетели могли знать не все, в чужую голову не влезешь и в чужую душу не заглянешь. А ее представление могло быть неправильным. Все ошибаются. И потом: кому он мог реально мстить? Человеку Ячменя, который вел с ним переговоры? Вряд ли Мезенин контактировал с кем-то еще. И крайне