Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

– Его не обманули, – ответила она. – Просто все пошло не так. Кудин и председатель облсуда погибли при взрыве. Спасский суд вынес приговор, но его никто не обжаловал, потому что «карманный» адвокат не получил ни соответствующей команды, ни денег. Или адвокат подал жалобу, но в облсуде оставили приговор в силе, поскольку председателя уже не было в живых и ситуацию никто не контролировал. Кстати, Сережа, если будете читать дело – посмотрите, кто был защитником, может пригодиться. Кудина больше нет, позиции Ячменя зашатались, и этот человек мог решить уйти в тину и не делать лишних телодвижений. А Ячменю стало вообще не до Мезенина, что вполне понятно. Мезенин и приговор были нужны, чтобы у генерала не возникло лишних проблем. А коль генерал выбыл из игры, зачем напрягаться?

Прокофьев тряхнул головой.

– Все равно я не понимаю. С Мезениным, предположим, договорились, он подставился под арест, написал чистуху, с приговором ничего не вышло. И что, он покорно, как баран на заклание, мотал срок? Не возмущался, не требовал встречи с прокурором, никуда не писал, не пытался рассказать, как все было на самом деле? Я же был в СИЗО, где он отбывал наказание, там ничего такого про него не рассказывали. Спокойный, вежливый, доброжелательный, безотказный, все умеет – вот как про него говорили.

– Нет, этот расклад я как раз понимаю, – возразил Игорь. – Если адвокат был от Ячменя, то он посоветовал Мезенину не высовываться и молчать. Сам он так и сделал. И правильно. Если бы Мезенин начал кричать на каждом углу о своей невиновности, люди Ячменя его в момент достали бы хоть в СИЗО, хоть где. Никому не нужны лишние проблемы. Начнут разматывать – и до благотворителя Комлева доберутся, и мало ли еще до кого. Тишь да гладь – лучшие друзья организованной преступности, это все понимают.

– Игорь прав, – сказала Настя. – Куда одному тихому Мезенину переть против Ячменя и его людей? Тем более он вообще не в теме, никого не знает, с преступным миром дел не имел. И на Рэмбо он совсем не похож. Кроме того, не забывайте, что у него больная мать, ради которой он пошел на обман. Начнет качать права и говорить, что его обманули, – не факт, что ему поверят, дело пересмотрят и неправедно осужденного выпустят на свободу, а вот мать уж точно вернут домой, никто за нее платить больше не будет. И что? Мезенин сидит, мать с Альцгеймером брошена на произвол судьбы. Но он – нормальный человек, и, судя по всему, очень неглупый. Он по идее должен захотеть разобраться, как же так вышло. Нет?

– А чего разбираться-то? – откликнулся Серега. – Все погибли, договор побоку, спросить не с кого.

«Есть с кого, – подумала Настя. – Есть люди, которые знают, что взрыв устроили не бакировцы. А есть люди, которые знают, кто именно? Наверняка есть. Мезенин не мог не понимать, что вся конструкция разлетелась именно из-за взрыва. И в его бедах виноват этот взрывник. Мезенин три года провел в СИЗО, через это же СИЗО прошли арестованные ребята Бакира. Мало ли кому и что они там могли сболтнуть… Да хоть тому же самому Мезенину. И вообще, в этом мире информация распространяется быстрее и шире, чем на воле. Но я не могу рассказывать мальчикам то, что узнала от Рустама, это будет неправильно».

– Спросить не с кого, – вынужденно согласилась она. – Но я предлагаю вам подумать об Ульяне Дмитриевне Яскевич.

– Зачем? – спросил Прокофьев. – Она что, с Ячменем была и может знать про эту схему?

Игорь поднял руку и шлепнул Сергея по затылку.

– Ты тупой, да? Ульяна – дочка Яскевича, а Яскевич – крыша Бакира. Как ты себе это представляешь?

– Ну мало ли, – обиженно протянул Серега. – Дети за отцов и все такое… Чего ты сразу драться-то?

Настя постаралась скрыть улыбку. Мальчишки!

– Дети, не ссорьтесь, давайте по делу. Смотрите, что у нас получается: Мезенин общается с Ульяной, называется чужим именем, ничего о себе не рассказывает. Почему?

– Да ясен пень почему, – немедленно отозвался Сергей. – Она все-таки следачка, если бы узнала, что он судимый – сразу от ворот поворот ему дала.

– Согласна. Зачем ему этот роман, в котором нужно постоянно врать и притворяться не тем, кто ты есть? Это, между прочим, очень большая нагрузка на мозг и на нервную систему. Опера после внедрения нередко попадают в больницу с нервным срывом. Слышали об этом?

Игорь неуверенно кивнул, а Прокофьев, похоже, о таком даже не задумывался.

– Так зачем Мезенину такой геморрой? – снова задала она вопрос.

– Любовь. Непреодолимая страсть какая-нибудь, – предположил Игорь.

– Если непреодолимая, то должно быть желание создать отношения на долгий срок. Может быть, на всю жизнь. И Ульяна все равно узнает правду, потому что рано или поздно все вскроется. И скорее даже рано, чем поздно. После разоблачения ни о каких отношениях не может быть и речи. Зачем же Мезенину так рисковать?

Прокофьев смотрел на Настю озадаченно.

– А в самом деле, зачем? – спросил он. – Глупо как-то.

– И правда, глупо, – подтвердил Игорь. – А как же тогда? Он от нее чего-то хотел? Собирался получить то, что ему нужно, и свалить?

– Вот это очень похоже на правду, – согласилась Настя. – Но перспективы у вас, Сережа, печальные.

– Почему?

– Потому что адвокат Мезенина вам ничего не расскажет, он же не идиот. Если вы вообще его достанете, в чем я, честно сказать, сомневаюсь. И от Ульяны Дмитриевны вы ничего не добьетесь.

Прокофьев смотрел на Настю растерянно и вдруг стал похож на обиженного щенка, у которого отобрали игрушку.

– А чего делать? – беспомощно спросил он.

– Думайте, кому еще можно позадавать вопросы. Кто может знать, что было у Мезенина на уме после освобождения? С кем он общался, кроме Ульяны?

– Да с тыщей человек! – сердито воскликнул Серега. – Он же на стройках работал вахтовым методом, подряжался на объекты, был прорабом, я вам рассказывал. И что, мне всех искать и со всеми разговаривать? Ни фига, такое не пройдет.

Детский сад, ей-богу!

– Начните хотя бы со списка его контактов в телефоне, – устало проговорила Настя. – У вас же есть справка от оператора.

Кажется, она переборщила с кофе сегодня вечером. Сердце колотилось как бешеное, начало подташнивать. Пора заканчивать эти посиделки.

– Там миллион номеров. С каждой стройки куча людей, – угрюмо ответил Прокофьев.

– Вычленяйте тех, с кем он общался чаще и дольше. Читайте уголовное дело, анализируйте список