Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Леонид почувствовал его правоту через пару шагов — снег забрался в высокие зимние ботинки, ноги проваливались почти до колена. С направления сбиться не могли, полковничья «волга» стала на колёса и продолжала светить фарами и габаритами, хоть звук мотора не доносился.

«Пристегните ремни безопасности»… В ГАЗ-21 они не предусматривались.

Первой открылась водительская дверь. При всех своих недостатках тонкостью железа эта машина не отличалась, даже после переворотов через верх не заклинило дверь в проёме. Водитель кое-как выбрался наружу. Помотал головой, похоже — приложился о крышу.

— Старшина Георгадзе! — вместо приветствия выпалил Громов. — К вам единственный вопрос. Позавчера вечером вы купили верёвку в хозяйственном отделе Универмага, уже заранее зная, что она предназначена для убийства Вершинина?

— Нэ знал! Мамой клянусь, ничего нэ знаю!

— Хорошая позиция, — Громов подошёл вплотную. — Правильная. Раз нет никаких комментариев, пойдёте с полковником под расстрельную статью оба на равных — как соучастники.

— Нэт! Я никого нэ убивал!

— Сказки мне не рассказывай. Пахомов — некрупный. Что, он сам затащил Вершинина на дерево? Без твоей помощи?

— Затащил… Тот ногами дрыг-дрыг и затих. Но только начал узел вязать, нэ удержал. Тот упал, Афанасий Игоревич опять тащил. Я помог… Чэсное слово, тот уже савсэм мёртвы был.

— Ещё одно слово, сука, и стреляю!

Свою угрозу вылезший из задней правой двери Пахомов осуществить не смог, Леонид с Самвелом уронили его на снег и скрутили. Отобрали пистолет. Айварс подёргал за ручку и открыл-таки заднюю левую дверь, посветил предусмотрительно взятым фонариком.

— Сергей Михайлович! Верёвка-то длинная. На несколько раз хватило.

Клавдия Вершинина развалилась на заднем сиденье, наверно, её помотало во время переворотов машины. Чёрный платок съехал с головы. Верёвочная удавка охватила шею.

Айварс сунул руку под петлю.

— Пульса нет. И нижняя челюсть, похоже, плохо движется, началось окоченение. Явно её придушили ещё минут 30–40 назад, пока ехали по гор-роду и не видели нашего преследования.

Леонид набросил наручники на Георгадзе. Обоих задержанных повели к дороге.

— Знаешь, на что я обратил внимание, но не придал значения поначалу? — Сказал ему Громов. — Ещё когда первый раз был у Вершининых в квартире, привёз туда Клаву, ждали, что Аркадий придёт домой. В зале висит фото на стене, где она с сыном, и у парня типично монгольские скулы. Посмотри на начальника УВД. А Аркадий — вылитый русак с узким лицом, — Громов окликнул Пахомова: — Афанасий Игоревич, выходит, ты только что убил мать собственного сына⁈

— Без комментариев, — ответил тот злым тоном, будто матом послал подальше.

Был ещё вечер, не ночь, но Леонид догадывался, что и сегодня толком отдохнуть не удастся. Надо обеспечить доставку двух арестантов в город, процессуально оформить задержание, провести допросы и очные ставки, произвести осмотр места происшествия, где в слегка помятой машине лежит сильно помятая мёртвая вдова… Обыск в квартире и на даче Пахомова необходим незамедлительный, уж там наверняка найдутся деньги и ценности, добытые неправедным путём. В командировках не расслабишься.

Зато никто ни в кого не стрелял на поражение, только сотрудник УБХСС пальнул в воздух. Разнообразие!

Глава 8

8.

В субботу утром выехали в Москву втроём, Айварс за рулём. Карапетян остался, по его выражению, «на поле боя снимать ценные вещи с трупов». Его команда частым гребнем прочёсывала всех монтировщиков, подозреваемых в сотрудничестве с Вершиниными и Пахомовым. Практически каждый обыск давал изъятие неучтённого золота и, соответственно, «палку» в отчётности. Изъятое ГАИшниками золото успело превратиться в заготовки-отливки.

Уголовное дело перешло в производство старшего следователя областной прокуратуры, перевод Трушкина в Москву Громов отменил.

Когда миновали поворот на Ярославль, он поделился впечатлениями.

— Знаете, что после армии меня больше всего поражает в наших поездках? Наглое и беспринципное самоуправство областных и отчасти районных фюреров, превращающих вверенную им часть территории Союза в частный Третий Рейх. На законы — насрать, нарушают их, совершенно не опасаясь проверок из центра. В армии иначе, в любую часть постоянно приезжают инспектора и придираются к любой мелочи — почему одеяла на заправленных койках в казарме выровнены не по ниточке, почему осенняя жёлтая трава плохо выкрашена в зелёный цвет. Почти любой прапорщик-каптёр в Советской Армии ничего просто так не сопрёт, обязательно пишет бумажку на списание. Мол, 2 тысячи квадратов брезента ушло на обновление танковых чехлов, остальное — в порядке шефской помощи местному охотхозяйству для спасения лосей от холода, — он вздохнул, наверно — от воспоминаний о фантазиях прапорщиков при укрытии хищений. — Вы заметили? Нам почти не приходилось заниматься детективной деятельностью, правда всплывает на поверхность едва ли не с первого пинка. Порой быстрее, чем у Жавнеровича.

Айварс сердито хрюкнул и нервно обогнал попутный ЗиЛ. После бесчисленных подколок Леонида каждое напоминание о Жавнеровиче он воспринимал как камень в свой огород.

— А кому проверять? — лениво возразил Воронов, порядком умаявшийся в предыдущий рабочий день, длившейся непрерывно с утра четверга и до вечера пятницы, собственно, как и всех остальных членов команды. — КГБ получает информацию, но у Комитета весьма чётко определены границы — чем заниматься. Если кто-то спёр миллион, проходим мимо, товарищи, а если громко послал на букву «икс» Генерального секретаря, то сразу возникает угроза государственной безопасности, отдел ГБ поднимается в ружьё и по коням. Прокуратура? Где-то куплена, но чаще всего, как в той же Костроме, не желает ссориться с милицейским и партийно-советским начальством. Рыбнадзор проверяет только отлов рыбы… И так далее. Поэтому милиция предоставлена сама себе. Тем более МВД России не существует. Из союзного министерства ездят редко, областей и автономий много, и проверяют по принципу «ворон ворону глаз не выклюет». Немножко настрочат про «отдельные недостатки», так сказать, объективности ради, а на серьёзное предпочтут закрыть глаза, иначе упрёк: почему не доглядели.

— Да! В Узбекистане наша группа обнаружила частную тюрьму одного милицейского начальника с пыточным подвалом для неугодных, — вспомнил Айварс. — На их фоне Пахомов и Трушкин — просто образчики доб-бродетели.

— Скорее всего, в основе лежит государственная политика — дать республикам и областям некоторую автономию при сохранении крепости всего СССР, — продолжил Громов. — Мы с вами не только выявляем преступления, но и нарушаем баланс между централизованной властью Москвы и самовольством местных князей. Не мы одни, фактически этим занимается всё управление Каракозова. Дёрни продажных типов из милиции — ниточки непременно тянутся к другим