Город прощения - Лэй Ми

Ай Вэнь шмыгнула носом, послушно отошла от стола и прилегла на кровать. Ай Минбо сел на стул, еще хранящий тепло дочери, и посмотрел на ее голени. Шрамы после операции еще не исчезли, выделяясь на белой коже.

– Еще болит?

– Иногда… – Ай Вэнь беспокойно поерзала. – Если много ходить, болит.

– Не делай резких движений. – Ай Минбо опустил глаза. – Отдохни, быстрее восстановись – не пропусти ноябрьское собеседование на визу.

Ай Вэнь, робко посмотрев на отца, тихо спросила:

– Папа, можно с тобой кое о чем посоветоваться?

– Говори.

– Можно мне поехать за границу в следующем году?

– Почему? – Едва произнеся это, Ай Минбо понял, что имела в виду дочь. – Ты беспокоишься о Пань Сяо?

Ай Вэнь опустила голову, ничего не ответив.

Ай Минбо взглянул на экран компьютера – это была страница поисковой системы; запрос касался отторжения при пересадке сердца.

– Как он восстанавливается?

– Очень медленно. – На глазах Ай Вэнь снова выступили слезы. – Когда я в прошлый раз навещала Пань Сяо, он все еще выглядел очень слабым.

– После такой серьезной операции нужно время, чтобы восстановиться. – Голос Ай Минбо был ровным. – Не стоит слишком беспокоиться.

– Папа, не мог бы ты снова попросить врача? – взмолилась Ай Вэнь. – Пусть лучше позаботится о Пань Сяо.

– Хорошо. – Ай Минбо поднялся. – Пойдем ужинать… или принести тебе в комнату?

– У меня нет аппетита. – Ай Вэнь по-прежнему выглядела подавленной. – Может, ты пока сам поешь…

Ай Минбо, ничего не сказав, встал и вышел из комнаты дочери.

Ужин нельзя было назвать скромным, однако прием пищи в одиночестве все равно казался унылым. Ай Минбо молча ел – и сам постепенно терял аппетит. Наскоро поужинав, отодвинул посуду и вышел во двор покурить.

Сидя в плетеном кресле, он достал телефон, нашел номер Бао Шанъи и набрал его. Однако услышал сообщение о том, что телефон абонента выключен. Ай Минбо подумал, затем зашел в «Вичат» и отправил сообщение: «Директор Бао, как поживаете в последнее время? Когда будет удобно, перезвоните».

Затем он отложил телефон и молча затянулся сигаретой. Уже спустились сумерки, воздух был прохладным, из цветника на углу время от времени доносились легкие ароматы. Обстановка была приятной и расслабляющей, однако Ай Минбо чувствовал понемногу усиливающееся беспокойство. Ему казалось, что он находится под наблюдением какой-то вездесущей силы.

Была ли это наполовину закрытая облаком луна?

Были ли это чьи-то глаза, спрятавшиеся в кустах?

Не в силах больше сидеть, Ай Минбо поднялся и вернулся в дом. Поворачиваясь, чтобы закрыть панорамную стеклянную дверь, не удержался и оглянулся, чтобы посмотреть во двор.

Под лунным светом, в безмолвных кустах, на белеющей мраморной дорожке никого не было.

Из-за того что в аудитории сидело всего чуть больше десяти студентов, помещение, рассчитанное на восемьдесят человек, казалось еще более пустым. Преподаватель на кафедре выглядел вялым, почти дословно читая со слайдов презентации. Судя по ее содержанию, парень, должно быть, преподавал «Связи с общественностью». Его пассивность была понятна, потому что слушающие его студенты тоже витали в облаках: кто-то играл в телефоне, кто-то читал, не говоря уже о тех, кто спал, уткнувшись в стол.

Изредка кто-то замечал за окном Фан Му и, с безразличным лицом отворачиваясь, продолжал возиться с телефоном или читать постороннюю книгу. Фан Му находил это забавным. Один учитель, с десяток студентов – сложно сказать, кто больше ждал окончания лекции.

Наконец прозвенел звонок, и дверной проем заполнился студентами, спешившими уйти. В мгновение ока огромная аудитория опустела. Преподаватель, опустив голову, собирал учебные материалы; на его лице читалось облегчение.

Фан Му постучал в дверь. Лектор озадаченно обернулся.

– Учитель Тан? – Фан Му достал из кармана полицейское удостоверение. Не успел он его открыть, как учитель Тан кивнул:

– Знаю, знаю… Можно в моем кабинете.

Так называемый кабинет на самом деле был общей учительской. Обстановка и оборудование были неплохими, но людей здесь тоже было мало. Учитель Тан провел Фан Му к своему столу, придвинул стул и предложил сесть.

– Вы только что закончили урок; может, сначала отдохнете? – Тот посмотрел на преподавателя, жадно пившего воду. – Я могу подождать.

– Ничего… – Учитель Тан поставил чашку, горько усмехнувшись. – Горло устало, а душа не участвовала.

Он достал из-под стола банку, внутри которой была мутная смесь воды и окурков.

– Здесь у нас разрешено курить. – Поставил банку перед Фан Му и сам закурил сигарету. – Полицейские ведь все курят? Не стесняйтесь.

– Учебный год уже начался?

– Да, первая неделя… – Учитель Тан выпустил дым. – Осталось продержаться полгода до зимних каникул.

– Вы куратор, много контактируете со студентами?

– Более-менее. – Учитель Тан, опустив веки, стряхнул пепел – видно, не очень хотел беседовать.

– Вижу, студентов немного; наверное, легче руководить…

– Ха-ха, изначально было больше сорока. – Учитель Тан скривил губы. – Вы видели меньше трети.

– Так много отсутствуют? – Фан Му приподнял брови. – Из-за этого дела?

– Обычно тоже так. Я три года как куратор; в этом классе никогда не было полной явки. – Видя недоуменное выражение лица Фан Му, учитель Тан выпрямился. – Колледж промышленного и административного управления – это учебное заведение второго уровня, не имеющее права присуждать степень бакалавра; студенты по окончании получают только диплом специалиста. Теперь понятно?

Фан Му кивнул:

– То есть…

Учитель Тан усмехнулся:

– Грубо говоря, это тот тип университета, куда можно поступить за деньги.

– У студентов хорошее материальное положение?

– У большинства. Студенты не стараются. Материальное положение у их семей хорошее, вот и отправляют сюда… – Учитель Тан бросил окурок в банку. – Цель – найти место, где присмотрят за детьми, лишь бы не буянили.

Фан Му, ничего не ответив, достал из сумки блокнот и положил на колени.

– Каким было обычное поведение Чжэн Кая?

Учитель Тан моргнул, глядя на открытый блокнот.

– О, не поймите неправильно, это не сбор доказательств, просто выяснение обстоятельств, –