Город прощения - Лэй Ми

Учитель Тан, немного расслабившись, почесал затылок.

– Более-менее. Парень был относительно замкнутым, разговаривать не очень любил.

– Не общался с одноклассниками?

– Нет. Он местный; обычно ходил на занятия из дома, а после уроков уходил из школы… – Учитель Тан фыркнул. – Да и во время занятий его редко было видно.

– Одиночка?

– Типа того.

Фан Му сделал несколько записей в блокноте.

– Насколько вы знали, были ли у Чжэн Кая конфликты с кем-то?

– Наверное, нет. Мы мало общались… – Учитель Тан заколебался. – Но была одна вещь… не знаю, можно ли считать ее «конфликтом»…

– Говорите.

– В прошлом семестре он поссорился с одной девушкой. – Учитель Тан указал наверх. – В туалете на четвертом этаже.

– Да? – Фан Му прекратил записывать. – В чем конкретно была причина?

– Я тоже не разобрался. – Учитель Тан покачал головой. – Туалет у нас двухкомнатный; внешняя комната – женская, внутренняя – мужская. По словам той девушки, она вышла из кабинки и увидела, как Чжэн Кай присел на корточки у двери, а рядом с ним лежал телефон. Она заподозрила, что Чжэн Кай тайком ее снимает. Тот сказал, что просто завязывал шнурки, после чего ушел. На следующий день девушка обратилась на кафедру, я и узнал об этом.

– Как вы поступили?

– Вызвал его на беседу. – Учитель Тан снова закурил с усталым видом. – Чжэн Кай показал мне свой телефон – там ничего не было.

– На следующий день? – усмехнулся Фан Му, вспомнив папки на лэптопе Чжэн Кая. – Даже если и снимал тайком, наверное, уже скачал фотографии…

– Этого я не знаю. – Учитель Тан развeл руками. – Я же не мог пойти к нему домой.

– Потом дело замяли?

– А что еще оставалось? Доказательств-то не было.

– А как вы сами смотрите на это?

Учитель Тан, ничего не ответив, покосился на ручку и блокнот в руках Фан Му. Тот закрыл блокнот и вложил в него ручку.

– Просто личные предположения… – Учитель Тан ненадолго задумался. – Мне кажется, этот парень, возможно, действительно такое делал.

– А почему так думаете?

– Чжэн Кай выглядел тихим, но на самом деле он был не совсем здоров психически… – Учитель Тан понизил голос. – Один раз на моей лекции он на заднем ряду в наушниках смотрел фильм. Я вызвал его ответить на вопрос, и, вставая, он выдернул наушники. Раздались характерные звуки…

– Прямо на лекции такое смотрел? – Фан Му нашел это и смешным, и невероятным. – Тяжело вам, учителям…

– Все равно, лишь бы без происшествий. – Учитель Тан бросил окурок. – По крайней мере, не в колледже.

– Что говорят студенты по поводу убийства Чжэн Кая?

– Не знаю. – Учитель Тан опустил взгляд. – Никто со мной случившееся не обсуждал.

– Как вы думаете, почему его убили? Кто мог захотеть его смерти?

– Вообще не в курсе. – На лице учителя Тана начало проступать нетерпение. – Разве это не вы, полицейские, должны всё выяснять? – Он встал и достал карточку. – Мне пора идти обедать.

Повернувшись, учитель Тан увидел, что Фан Му все еще сидит на стуле, уставившись прямо на него.

– Ваш студент, которого вы два года обучали, убит… – Он чеканил слово за словом. – И у вас нет совсем никаких мыслей?

– Какое это имеет ко мне отношение? Насколько мне известно, его убили не в колледже… – Лицо учителя Тана вдруг изменилось. – Вы что, подозреваете меня?

– Вовсе нет, – усмехнулся Фан Му. – Вам не нравится эта работа и не нравятся ваши студенты, верно?

– Вы на моем месте тоже их не любили бы. – Учитель Тан, в свою очередь, уставился на Фан Му. – Это вам не перспективная молодежь, тут нет ни капли надежды. Я просто трачу жизнь вместе с теми, кто тратит свою собственную. Поверьте, вы не испытали бы интереса или сочувствия ни к кому из них.

Фан Му припарковал машину у входа в институт, наблюдая за входящими и выходящими студентами в повседневной одежде. Знакомые подходили поздороваться. Был вторник, день открытых дверей. Кроме выходных, студенты на закрытом обучении только сегодня могли свободно покидать кампус. Фан Му привык видеть их в полицейской форме, и от обилия цивильной одежды просто-таки рябило в глазах. Вспомнив полупустую аудиторию в колледже и равнодушных, подавленных студентов, Фан Му почувствовал в душе легкое утешение.

Наконец он увидел, как издалека, в синем худи и джинсах, к нему бежит Син Лу, держащая в руках пластиковый контейнер. В мгновение ока она подбежала к машине, открыла дверь и запрыгнула внутрь.

– Быстрее, быстрее!

– Чего ты так торопишься? – Фан Му завел двигатель и глянул на контейнер в ее руках. – Что это?

– Тушеная говядина из столовой, пальчики оближешь. – Син Лу устремила взгляд вперед. – Я взяла для тетушки Чжао; остынет – будет не так вкусно.

– А я почему не пробовал? – поддразнил ее Фан Му. – Дай мне кусочек.

– Нельзя. – Син Лу крепче прижала контейнер. – Хочешь – сам иди покупай.

– Жадина, – усмехнулся Фан Му и нажал на газ.

Тетушка Чжао уже ждала у входа в приют «Суншань». Увидев подъезжающую машину Фан Му, она с улыбкой помахала рукой. Едва машина остановилась, как Син Лу выпрыгнула, обняла тетю Чжао и принялась подпрыгивать и кричать.

– Похудела и подросла… – Тетушка Чжао гладила волосы Син Лу, глаза ее были полны любви. – Уже большая девочка…

Решив оставить их наедине, Фан Му припарковал машину рядом с черным «Ауди Q7», закурил сигарету и бесцельно побрел по маленькому двору, разделенному красными кирпичными дорожками на несколько участков; в основном это были грядки и клумбы. У стены стояла сушилка из стальных труб и нейлоновых веревок. На ней висели разноцветные пододеяльники, от которых исходил влажный свежий запах. Фан Му подошел ближе и увидел, что ткань уже довольно старая и в некоторых местах почти просвечивает.

В этот момент позади него раздался женский голос:

– Извините… дорогу…

Фан Му, машинально отступив, увидел женщину лет тридцати, с большим железным тазом