Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Как и Кароко в своё время, Гальвани незаметно усаживается за стол. На этом сравнение заканчивается. Жилистый мужчина не садится. Он стоит, прямой, как статуя Джакометти, ожидая, когда посетители займут свои места в больших клубных креслах, манящих их к себе.

Позади него — две монументальные вазы из перевёрнутой латуни с геометрическим узором. На стенах — никаких фотографий или плакатов, зато ещё одна фреска, снова изображающая сцены господства белых на фоне чернокожих…

– Я приготовлю для тебя пряный чай.

Хайди не издаёт ни звука — сейчас не время просить колу — и садится. Свифт же погружается в кресло, затаив дыхание. Он думает о мачете, сахарозе, сахарном тростнике. Он знает, он чувствует, что сейчас он в нужном месте.

«Ты здесь ради Федерико?» — спросил Гальвани, наконец садясь. Бедный ребёнок…

Значит, он тоже в курсе. Судя по всему, «Радио-Гей» — самая эффективная частота. Мужчина молчит, погруженный в мысли. Он скрестил руки на кожаном подносе. Его длинные ладони, кажется, тянутся бесконечно, словно исчезающие линии его утончённой натуры.

Свифт и Хайди лишь кивают головами, словно две миниатюрные собачки на заднем сиденье автомобиля. Приносят чай. Слуга в белом жакете с воротником-стойкой. Как будто находишься у Жозефины Богарне – той, что была до Бонапарта, бегала по плантациям своего разорившегося отца на Мартинике.

Свифт хватает свою глиняную чашку. Резкий, перечный аромат. Мы всё дальше отдаляемся от Кароко и его дешёвых афоризмов. Мы в смуглой и резкой традиции кровной элиты, правящей презираемым населением – чёрными.

Он уже собирается начать военные действия, когда Хайди прерывает его:

– Жорж, где вы были в ночь с 8 на 9 июня?

Полицейский лишился дара речи. Бизнесмен улыбнулся.

– У вас замечательный помощник, инспектор.

Свифт окунул нос в чашку.

«Отвечай», — приказала Хайди.

- Вам это нравится?

Свифт поднимает взгляд и видит своего хозяина сквозь завесу дыма с тонким ароматом гибискуса.

- Вкусный.

– Это не совсем чай, а лекарственное растение, которое в Гваделупе называют те-пейи. Оно очень хорошо помогает при синусите, мышечных болях и других недугах…

– Ты собираешься ответить или как?

Наконец, радужные оболочки глаз Гальвани (они серые) останавливаются на Хайди.

– Я был в Гваделупе, точнее, в Бас-Тере. Вернулся вчера вечером.

И, обращаясь к Свифту:

– Это легко проверить.

Полицейский хочет воспользоваться случаем, но Хайди снова оказывается быстрее:

– Откуда вы знаете, что Федерико был убит?

Он машет своей большой рукой. У Свифта создаётся впечатление, что его ногти покрыты лаком – крошечные жемчужины сверкают на солнце.

– В нашем маленьком мире новости распространяются быстро.

– Кто, по-вашему, его убил?

– Больной человек. Хищник.

– Что вам известно об убийстве?

– Немного, но убить человека в состоянии Федерико… это за гранью понимания.

– Полностью согласен. Ну что, никаких идей?

– Нет. Наше сообщество мирное, вы это знаете так же хорошо, как и я.

Ангел проходит мимо. Аромат гибискуса словно связывает души.

Свифт использует возможность, чтобы пойти в неожиданном направлении:

– Вы слышали о «Убийце чашек»?

- Конечно.

Он первым удивился, услышав об этом. Но не так, как Хайди: она явно понятия не имеет, о чём идёт речь. Она, кажется, в ярости. Её ноздри подёргиваются.

- Что вы думаете?

Гальвани складывает ладони чашечкой. Он напоминает священника, совершающего богослужение в глубине деревянной часовни, затерянной в цветущей долине.

– Негодяй. Кто в наши дни убивает за несколько сотен франков?

– Боюсь, довольно много людей. В вашем… кругу ни у кого нет подозрений? Есть ли у вас на примете какой-то конкретный профиль?

– Мы все думаем об одном и том же. Проститутка, маргинализированный героиновый наркоман. Нужно быть наркоманом, чтобы совершать такие отвратительные поступки.

«Что всё это значит?» — вмешивается Хайди, обращаясь напрямую к Свифту.

«Я объясню», — сказал он.

Смена темы.

– Хайди и Федерико пытались вас шантажировать?

– Нет. Или я забыл.

Остаются Антильские острова. Полицейский откидывается на спинку стула и делает вид, что восхищается декором: инкрустацией, инкрустацией… Сценография, достойная грабителя, колонизатора… Комфорт момента ценой уничтожения незапамятного прошлого. Но, в конце концов, в жилах Гальвани, вероятно, течёт чёрная кровь: он лезет в собственный карман.

– Вы живете в Париже, но ваш бизнес находится в Вест-Индии?

- Да.

– Где именно?

– В основном в Гваделупе.

– Это не сложно?

– Вовсе нет. Я управляю своими компаниями удалённо. Когда возникает проблема, я иду туда лично.

– Когда вы обосновались во Франции?

– Если бы вы не были копом, я бы сказал, что вы чертовски любопытны.

– Любопытство – моя профессия. Когда вы покинули Вест-Индию?

– Это было совсем недавно. Года три, я бы сказал.

– Почему этот отъезд?

– Климат.

– Не смейтесь надо мной.

– Уверяю тебя. Я больше не мог таять, как масло.

– Господин Гэлвани, если у вас там возникли какие-то проблемы с законом, я об этом узнаю.

– Если вы там меня расследуете, я тоже узнаю.

– Это угроза?

Улыбка возвращается на своих серебряных крыльях.

– Так что пей свой чай и перестань строить из себя крутого, тебе это совсем не идет.

– В какой роли вы бы меня видели?

– Например, мои жиголо.

– У меня воровали деньги и за меньшую сумму.

Гальвани разражается смехом.

– Поищите меня, я имею в виду, в Гваделупе вы ничего не найдёте. И, думаю, это далековато от улицы Терезы, 20.

Мужчина прав. Свифт не настаивает. Он просто снова делает вид, что любуется столом:

– У вас здесь есть несколько красивых предметов…

– Разве это не так?

– Вы не коллекционируете оружие?

– Какие?

– Те, кто из вашей страны.

– К сожалению, а может, и к счастью, мы не очень продвинулись в этой области. Кроме мачете…

– Мачете, именно.

- Хорошо ?

– Все указывает на то, что это орудие убийства.

Делает ли это меня подозреваемым?

– Я этого не говорил.

– Что именно вы говорите?

Свифт улыбнулся. Он чувствовал себя увереннее в мире сложных вопросов. Пряный чай, лесть и кресла в форме слонов были ему не по душе.

– Выращиваете ли вы сахарный тростник на своей земле?

– В Северном Гранд-Тере, да. Я не один такой, это вторая по значимости сельскохозяйственная деятельность в Гваделупе после бананов.

– Вы производите резину?

– Нет,