Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Сидя на спинке скамейки, молодая девушка внимательно следит за выходом из зала. Большой успех Федерико Гарсона. Не слишком впечатляющее выступление Марии Беккер. Хайди приходится прикрывать глаза рукой, чтобы разглядеть крематорий. Красиво? Некрасиво? Золотой купол, чёрно-белые камни, причудливое сочетание купола в стиле Святой Софии и королевской солеварни в стиле Арк-э-Сенан. В любом случае, никто никогда не смотрит на эту декорацию. Входишь туда опустошённым, уходишь раздавленным, видя, как твой любимый человек исчезает в каком-то атомном бункере.

Хайди, в свою очередь, незаметно ускользнула. Теперь она наблюдает, как толпа растекается по площади, словно чёрные муравьи, выползающие из расщелины в камне. Для Федерико существует два лагеря. С одной стороны, его семья: родители и брат. Они красивы, темноволосы, невысокого роста и немногословны – в их жилах всё ещё течёт индейская кровь, это точно. В Буэнос-Айресе есть поговорка: «Чилийцы произошли от индейцев, аргентинцы – от корабля».

С другой стороны, и это делает церемонию уникальной, толпа геев создаёт атмосферу гей-парада. Настоящий гей-парад, да, но без перьев и блёсток. Хайди узнаёт немало завсегдатаев из Meta-Bar, Palace, Les Bains – и даже из Baal, но об этом лучше не упоминать… Есть даже несколько дрэг-квин, просто для атмосферы.

Увидев внезапно появившуюся толпу, она испугалась худшего, как в той сценке из итальянского фильма «Новые монстры», где похороны комика заканчиваются уморительным зрелищем. Но Федерико, сгоревший заживо в куртке «Спенсер» и брогах, не вызвал никаких волнений.

Неудивительно, что Марсель Кароко выступил с речью, полной высокопарных цитат и собственных крылатых фраз, которые он, несомненно, использует в качестве слоганов для автомобилей или стирального порошка. Гальвани также выступил. Очень трезво он вспомнил, как сильно Федерико любили его братья, то есть другие геи. На самом деле, в последнее время сообщество уже не хотело слышать о чилийце и его второй половинке Хайди, но сегодня смерть перечеркнула всё.

Даже Жюльен Ферран со своей шайкой чиновников был там, что доказывало, что красавчик чилиец – и, несомненно, маленькая аргентинка – был прощен. Во время речей Хайди развлекалась, высматривая звёзд: телеведущего Гая Дель Луку, импрессиониста Тьерри Ле Люрона, Мишеля Ги, министра культуры при Жискаре, актрису Бернадетт Лафон и блестящего диджея из «Дворца» Ги Куэваса в мятно-зелёных контактных линзах… Все эти лица трогали её душу, потому что показывали, что Федерико тоже прославился по-своему…

В более скромном ключе она также мельком увидела трёх придурков из конторы начальника порта и даже этого ублюдка Белую Гриву, который пришёл со своей бандой вышибал из «Роза Бонбон». Поверите ли? Он, пожалуй, плакал больше всех, и, чёрт возьми, Хайди была уверена, насильник был искренен. Сегодня добро и зло, агрессоры и жертвы – всё смешалось в огромной стиральной машине горя.

В конце концов, не явился только Патрис Котеле. Маленький обойщик затаил обиду. На самом деле, Хайди всегда подозревала, что он действительно влюблён в Федерико. Поэтому, когда красавец-идальго показал ей эти отвратительные фотографии…

Но за речами Хайди слышала прежде всего жуткую тишину. Тишину страха. Смерть Федерико парадоксальна: его убили, но он также, в каком-то смысле, первый, кто умер от рака у гомосексуалистов. В ледяной комнате крематория все были в ужасе. Все спали с ним, и все гадали, не станут ли они следующими.

Давайте подумаем о другом. Например, о кремации её матери. Совершенно другой настрой. Во-первых, там никого не было, кроме нескольких скорбящих социальных работников, единственных друзей Марии. Торговцы не осмелились показать свои уродливые лица. Кто знает, может быть, они чувствуют себя виноватыми в этой передозировке, но, зная их, Хайди была бы очень удивлена.

Однако её удивило присутствие Свифта и Сегюра. Они тоже были искренними, Хайди была в этом уверена. Внезапно эта печаль сработала как увеличительное стекло, и она увидела их в новом свете. Они показались ей трогательными и привлекательными. Даже Сегюр. Высокий, с причёской «помпадур» и чопорным видом, и невысокий темноволосый, с ворчливым выражением лица и неизменным школьным портфелем. Когда начался второй акт – Федерико – ей даже показалось, что она догадывается об их мыслях: доктор, должно быть, винит себя в том, что не смог спасти пациента. Полицейский же, в свою очередь, вероятно, надеялся, что убийца будет в комнате.

Теперь они общаются на солнышке, шепчутся и, возможно, даже планируют пойти куда-нибудь выпить, чтобы убедиться, что жизнь вернулась в нормальное русло.

У Хайди плохое настроение. На самом деле, она злится. Поэтому, когда социальные работники приходят предложить ей «решения» на будущее, она резко отшивает их: «Сейчас не время», и плаксы отступают.

Затем родители Федерико пытаются загладить свою вину. На своём южночилийском испанском (когда они говорят, кажется, будто высыпают на землю мешок картошки) они бормочут извинения, сожаления и стоны. И снова никакого милосердия. На своём изысканном испанском, едва разжимая губы, Хайди отвечает, что уже поздно плакать, что это было в Вальпараисо, когда сын признался им, что он гей, и что им следовало проявить хоть какое-то понимание.

Отец, волосатый, мужественный продавец грузовых судов, разрыдался. Мать, элегантная, набожная женщина, закусила губу, застыв в мученической позе. В нескольких метрах позади них брат, тоже очень красивый, но с более сдержанным стилем, дрожит от гнева. Он готов ударить его. Пойдём, старик, я жду тебя…

– Ты в порядке, держишься?

48.

Патрик Свифт стоит перед ней с сигаретой во рту. Она пожимает плечами – с ним она часто теряет дар речи, что удивляет её, обладательницу первого приза за красноречие.

Она вытягивает шею, чтобы увидеть, как за полицейским разговаривает чилийская семья с Сегюром. Что он им говорит? Со своего места она слышит лишь обрывки испанского. Где он его выучил? В глубине души она ничего не знает об этом парне. Знает лишь, что он много путешествовал, словно миссионер, несущий свой крест.

«Что ты теперь собираешься делать?» — продолжил Свифт.

Наконец она соизволила взглянуть на него.

– Дождитесь результатов бакалавриата.

– Хорошо. Но… что дальше?

– Собираюсь в отпуск.

- Или ?

– Наверное, в Танжере. Кароко пригласила меня в свой риад.

Свифт закуривает ещё одну сигарету. Этот парень действительно слишком много курит. Его профиль с приподнятым подбородком вырисовывается на фоне голубого неба. Он выдыхает облако, которое смешивается с гораздо более тёмным, поднимающимся из трубы крематория. Возможно, это душа Федерико отходит…

– А если ты мне понадобишься для расследования?

«Клянусь», пробормотала она, «сейчас не время искать со мной