Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Вы действительно думаете, что это один и тот же убийца?

– У меня нет в этом никаких сомнений.

«Хорошо, — согласился судья. — Я сообщу Фрессону. Вы унаследуете это второе дело. При условии, что вы используете все доступные ресурсы!»

Свифт отступает на шаг и коротко кивает. Легкий кивок, правда… Он терпеть этого парня не может. Не из-за его трудовой этики и даже не из-за политических амбиций – у него есть в этом направлении устремления, – а из-за репутации бабника. Лысый мужик с иллюминаторами, который подсовывает милые глупости в шкафчики секретарш и шепчет пошлые шутки клеркам…

– И ещё одно. Я намерен немедленно назначить судью.

– За первое убийство срок давности по тяжким преступлениям еще не истёк!

– Дело слишком… (мужчина колеблется, проводит языком по верхней губе, словно пробуя на вкус собственный пот)… чувствительное. Тебе нужно руководство.

– Судьёй? Приклеенным задом к стулу?

– Никакого неподчинения, Свифт.

– Первое убийство датируется всего лишь 9 июня. Дайте мне ещё три дня!

Ещё одно колебание. Ещё одно оскорбление. Нужны нервы – и крепкое сердце – чтобы выдержать этого парня.

«Ну и что?» — закричал коп.

– Хорошо. Но не больше одного дня. Потом мировой судья…

«Спасибо», — сказал Свифт и уже уходил.

– И последнее.

- Да ?

– Завтра утром я провожу пресс-конференцию.

Полицейский возвращается по своим следам.

– Так делать нельзя. Это вызовет панику!

– У меня есть обязанность общаться.

– Ни в одном законе это не указано.

«Если я этого не сделаю, будут утечки, вы это знаете так же хорошо, как и я. Люди начнут говорить. Я должен контролировать распространяемую информацию, чтобы избежать распространения неполной или ошибочной информации».

Ладно. Прокурор — не помню его имени — на самом деле не такой уж идиот, каким кажется. Расследование уже давно стало секретом полишинеля, и лучший способ удержать стервятников от рытья — это дать им что-нибудь пожевать.

– В таком случае я хочу принять участие в конференции.

– Конечно. Но говорить буду я.

Кратковременный всплеск сочувствия угас. Этот чопорный придурок хочет играть в звезду, и это ему на руку.

Свифт приветствует его и быстро уходит. В коридоре он проходит мимо запыхавшегося Мезза.

– Это правда? У нас есть ещё один?

– Берегите улики. У нас есть след босой ноги. Попросите судью наложить на него заклинание.

– У нас пока нет пилки для пальцев ног.

– Очень смешно. Никогда не знаешь, может, из этого что-нибудь и выйдет.

Был ли убийца босиком?

Свифт не отвечает, сам потрясенный, а затем продолжает:

– Вам стоит поинтересоваться у ребят из Louis-Blanc о ходе расследования. Может быть, кто-то что-то видел.

Краем глаза он замечает их в конце коридора, между двумя тентов. Самые крутые копы Парижа. Но эти ребята – он знает, сам когда-то был одним из них – больше привыкли гоняться за наркоторговцами по лабиринтам улиц Барбеса или за сутенерами в сквотах Гутт-д’Ора, чем за голым психом с мачете. Мясник, который жжёт резину во рту своих жертв и режет им горло шипами. Проходите, ребята. Слишком сложно для вас…

Мезз поднимает нос, чтобы осмотреть окрестности.

– Что мы здесь делаем?

– Мы занялись этим вопросом.

– Нет, я имею в виду… в том здании-призраке. Здесь действительно лечили человека?

– Жертва была похожа на Федерико. Рак гея.

Мезз начинает нервно чесаться.

– Эта дрянь заразна?

- Очень.

– Даже… с мертвецом?

- Я не знаю.

Последнее, что им нужно, — это подхватить инфекцию. На мгновение охватывает паника, и в памяти всплывает образ Сегюра. Одного этого упоминания достаточно, чтобы успокоить его.

«Увидимся в доме номер 36», — заключила Свифт, спускаясь по лестнице.

Серия. Он предчувствовал это. Возможно, даже надеялся на это. Но теперь он думал о побочных эффектах расследования. Сотрудничество с другими отделами. Регулярное общение со СМИ… Какой бардак…

Он обжигает руку, схватившись за дверную ручку. Даже в этот час – шесть вечера – мир продолжает гореть.

Контакт. Первый. УСКОРИТЬСЯ.

«Закрой рот», — кричит он своей тени на пассажирском сиденье.

54.

Возвращаем себе контроль.

Мы успокаиваемся. Берём себя в руки. На авеню Парментье Свифт возносит хвалу солнцу. С помощью нескольких платанов солнцу удаётся спасти этот грязный район. Всё, что мы видим, — это мерцающие тени, серебристые отражения верхушек деревьев; мы забываем обо всём остальном: о переполненных мусорных баках, грязных и уродливых фасадах, о плохо одетых прохожих, несущих на своих спинах своё несчастье.

Дальше, за площадью Республики, на улице Тюрбиго, ещё лучше. Возможно, Свифт слишком чувствителен или слишком вульгарен, но летом, когда женщины одеваются всё легче, его собственное тело словно парит. Одинокая радость воодушевляет его, ненавязчивое волнение волнует, словно море совсем рядом, там, по ту сторону зданий.

Как обстоят дела? Полицейский посвятил выходные делу «Кубкового убийцы». За полтора года этот мерзавец совершил шесть нападений, каждый раз выбирая в качестве жертв пожилых мужчин, которые приходили к этим писсуарам в поисках острых ощущений. Свифт не знает, что за коп Серж Виалли, но он ничего не нашёл. Ни малейших улик, ни единой зацепки. Ни свидетелей, ни единой зацепки.

Свифт его не винит. Он знаком с подобными делами. Если только преступник не совершит ошибку или случай не вмешается и не поможет полиции, эта история может длиться бесконечно. Судебные архивы полны подобных дел.

Все выходные он задавал себе один и тот же вопрос: неужели этот убийца — палач Федерико? Да, судя по отпечаткам пальцев, найденным у него дома. Был ли он его тайным любовником? Действительно ли чилиец связан с кровожадным бандитом, способным перерезать горло за горсть франков? Ответа не было.

Теперь давайте обратимся к сегодняшней жертве.

Патрис Котеле, 35 лет, наследник престижной компании по производству гобеленов.

Цель шантажа пары Хайди-Федерико.

У Свифта была память на имена, слова и словарные статьи. Осторожный: тот, кто проявляет недоверие и хитрость. Тот, кто действует лицемерно и ловко. Тот, кто проявляет хитрость и недоверие… Такое имя было верным предопределением сбиться с пути, обмануть всех.

Он не знал этого человека лично, но это не тот образ, который он о нём представляет. Всё, что он знает, он узнал от Хайди. Привилегированного молодого человека, который жил в бегах, и, конечно, не был счастлив. Парня, который восстал против шантажа детей и не колеблясь вербовал бандитов, чтобы запугать Федерико.