Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Проходя мимо, полицейский вспомнил другие имена, которые назвала девушка: Ферран, Кароко, Гальвани. Они тоже спали с Федерико. Неужели все трое больны?

Успокойся, Свифт.На площади Шатле он замечает телефонную будку. Поддавшись порыву, он паркуется на тротуаре, чуть не повредив киоск, а затем бросается в стеклянную будку.

Звонок. Телефонистка. Бесконечные минуты.

И наконец, судебный патологоанатом.

– Сенлисс? Скоро. Ты получишь новое тело.

– С вами нам не скучно.

– Сейчас не время смеяться.

– В чем суть?

– В принципе то же самое, что и предыдущее.

– Он тоже заболел?

– Рак у геев.

– Я собираюсь купить себе костюм космонавта.

Свифт не может сдержать крика:

– Ты же сам мне сказал, что это не заразно!

«Не паникуй», — сказал другой, попыхивая трубкой. «По правде говоря, никто ничего об этом не знает».

Капля пота брызнула ей на лицо. Мысли бурлили на краю сознания, словно кипящее молоко в кастрюле.

«Сделай тело абсолютным приоритетом», — приказал он.

– Да ладно. В очереди, как и все.

– Хотите, чтобы я позвонил прокурору?

– Шучу. У меня клиенты никуда не спешат. Поставлю твоего парня на первое место.

– Одна деталь: на этот раз я не заметил следов спермы. Но я хочу, чтобы вы провели более тщательный анализ.

– Очень хорошо, капитан.

Свитч слышит, как зубы стучат по эбонитовой трубке. Этот образ должен был бы его успокоить — образ дяди Пола и его трубки, чьи истории он читал в детстве в журнале «Тинтин». Вместо этого он его бесит.

«Кстати об анализах, я наконец получил результаты токсикологического анализа», — выпалил Сенлисс.

– Что за история? Что-нибудь интересное?

– Скорее да. Я был прав. В момент убийства Федерико находился под воздействием наркотиков. В его крови обнаружены следы мощного нейротоксина – тетродотоксина.

– Говорите по-французски, пожалуйста.

– Это молекула, которая связывается с нервными окончаниями и блокирует передачу импульса как по чувствительным, так и по двигательным нервам. В малых дозах она парализует. При увеличении дозы она убивает, вызывая дыхательную недостаточность.

– Откуда это берётся?

Эта молекула присутствует в рыбе семейства Tetraodontidae, самой известной из которых является фугу, также называемая «рыбой-собакой». Японцы любят её, но очень осторожно удаляют внутренности, особенно печень, где находится яд…

Свифт думает. Свифт потеет. Свифт не нравится эта новая информация. Она не вписывается в мир её убийств.

– А ваша фугу, она водится в Карибском море?

– Мне нужно проверить.

– Что, по-вашему, произошло?

– Убийца, должно быть, начал с инъекции жертве. Сначала яд вызывает покалывание на губах, затем онемение языка. Ткани нёба быстро некротизируются. Я не мог этого увидеть из-за горелой резины во рту, но…

- Продолжать.

– После паралича лицевых мышц парализует конечности. Вы больше не можете двигаться. Вскоре вы перестаёте дышать. Это конец.

– Но Федерико не умер от удушья?

– Нет. Доза была недостаточно сильной. Но её хватило, чтобы обездвижить его. Таким образом, убийца смог пытать его, как ему было угодно.

Пот был настолько сильным, что у Свифт возникло ощущение, будто ее лицо покрыто клеем.

– Это все?

– Нет. У меня тоже есть новая информация о шипах. И в этом я тоже был прав. Они растительного происхождения.

– Какой вид топлива?

– Мы не знаем. Мне нужно обратиться к специалисту.

Приторный мачете. Жжёная резина во рту. Японская рыба, а теперь ещё и колючая, которая рвёт горло… Да ладно тебе, Свифт, это, наверное, расследование всей твоей жизни.

«Перезвони мне», — приказал он и повесил трубку.

Он распахивает спиной двустворчатые двери и оказывается снаружи, словно пьяница, выходящий из бара. Он шатается по площади. Кажется, будто он танцует джигу с тенями листьев.

Всплывает воспоминание, которое, как и большинство воспоминаний, кажется неуместным. 1960. Американский коллекционер Дункан Филлипс решает посвятить работам Марка Ротко отдельную комнату в своей коллекции. Комната небольшая, и работ немного — по одной на каждой стене. Это знаменитая комната Ротко. Пространство для медитации, для восхищения, где краски художника буквально проникают в вас, переполняют и возвышают.

Когда Ротко обнаружил это место, он потребовал приглушить свет — картины должны были освещать пространство — и убрать все стулья, заменив их центральной скамьей, местоположение которой он сам определит и которая должна быть равноудалена от каждой картины.

Свифт часто думает об этой скамейке. В каждом расследовании он ищет именно это место. Идеальное место для наблюдения и анализа фактов. Пока у него есть только две фотографии — два убийства — и других улик недостаточно, чтобы заполнить оставшиеся стены.

Скамейка.

В нужном месте.

Вот что ему нужно найти.

55.

– Свифт, я искал тебя.

Первый человек, которого он встречает в коридорах дома 36 по набережной Орфевр, — Мишель Фрессон, сам главный босс. Не повезло. Он думает, что сможет отделаться коротким приветствием, но командир дивизии окликает его. По морщинам на лбу Патрик понимает, что тот уже всё знает.

Он рассчитывает последовать за ним в кабинет наверху, но лысый мужчина вталкивает его в маленькую, уединённую комнату. Внезапно они оказываются лицом к лицу, нос к носу, в тусклом свете, словно на исповедальне. Свифт, снова надев куртку — дресс-код отдела по расследованию преступлений — изнывает от жары.

– Послушай меня, мой добрый человек.

Первый сюрприз: использование неформального обращения «tu». Но это ещё не всё. Изменение тона, изменение голоса: полуавторитарное, полупатерналистское.

– Вам всего 30 лет.

– 32.

– Да, наконец-то вы прибываете в полицейский участок.

– Я работаю полицейским уже десять лет.

– Я говорю о 36-й лиге. Высшая лига. Здесь мы работаем не так, как где-либо ещё. Все за нами следят. Нравится нам это или нет, каждое наше действие носит политический характер.

– Босс, ближе к делу.

– Я только что узнал о второй жертве. Ещё один гей?

- Да.

Свифт различает костлявый профиль в тусклом свете. Прямоугольные очки. Квадратные челюсти. Настоящий урок геометрии.

– Если я правильно понимаю, эти двое мужчин заразились новой болезнью – раком геев?

– Да. У них оставалось не так уж много времени.

Фрессон цокает языком. Свежо, говоришь? Нет ничего суше этого парня.

– Ты должен быть осторожен, мой мальчик. Всё это очень… деликатно.

Он разводит руки, длинные и скрюченные. Свифт стоит слишком близко. Детский страх сжимает его живот.

«Мы живём в странные времена, — продолжил комиссар. — Те, кто был