Побеждая смерть. Livor Mortis - Рид Солгрет

– Возможно, единственным результатом нашего вмешательства станет то, что ее отец узнает о том, что у Сиэла нет ни гроша за душой.

– Ой. – Девушка представила, как мистер Филлип разрывает помолвку Эдварда и Бекки.

Воспользовавшись ее замешательством, Моррис быстро наклонился и нежно поцеловал Рут в щеку, получив в награду ее строгий взгляд.

– Нехорошо ведете себя, молодой человек. – Девушка открыла одну из своих книг.

– И что ты там читаешь? Боже, и ты туда же! – воскликнул Лиам, увидев учебник по анатомии. – Вам с Сиэлом нужно было учиться вместе! Если ты скажешь хоть слово про гальванизм, я убегу с громким криком, – добавил молодой человек, рассмешив этим Лигейл.

Эдвард же, увидев, что Моррис не захотел к ним подходить и ушел вместе с Рут, повернулся к своей невесте, приготовившись к серьезному разговору. Ему стоило немалых усилий заставить себя снова вернуться к этой теме, но обсудить их переезд было просто необходимо.

– Я хочу кое о чем поговорить с тобой…

– Да, милый. – Ребекка лениво наблюдала, как две пестрые уточки плавали по пруду, в чистой воде которого отражались склоненные над его кромкой деревья и ярко-синее небо.

– Про Лондон…

– Эд! – Филлип резко повернулась к молодому человеку, нахмурившись. – Что опять? Мы же столько раз обсуждали преимущества этого решения, и ты, между прочим, со мной соглашался!

– Да я и сейчас согласен…

– Мы в буквальном смысле будем ближе к науке! – Девушка взглянула на него так, словно Сиэл был непослушным ребенком, который никак не хотел вести себя подобающим образом. – Столько времени и сил тратить только на то, чтобы добраться до Лондона! Ты ведь уже сейчас там практически живешь! И ты же помнишь, что говорил профессор Томсон сегодня на лекции о твоем профессиональном потенциале? Только представь, что по пути в Лондон твой кеб застрянет в этих вечно труднопроходимых дорогах!

– Я знаю. – Эдвард тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. – Но этот дом много значит для меня…

– Хорошо! – Девушка внезапно вскочила на ноги, тем самым испугав Сиэла.

Молодой человек взволнованно поднял на нее свой взгляд.

– Да, давай останемся в Кенте! Вдали от всех крупных городов, где происходит все самое интересное, где уже сегодня все остальные совершают открытия и вписывают свои имена в историю. Останемся здесь! Будем обычными провинциальными жителями! Может быть, даже займемся фермерским хозяйством!

– Бекки…

– Я буду провинциальной фермершей, а ты будешь продолжать играть с Лиамом в свои карточные игры!

Когда Ребекка замолчала, Эдвард ничего не ответил и лишь, грустно опустив глаза, рассматривал что-то в зеленой траве, покрытой мелкими желтыми цветами.

– Милый, – Филлип, чуть успокоившись, снова села на плед рядом с молодым человеком, – я понимаю, что для тебя это – память и воспоминания. Но мы с тобой начинаем новую жизнь, мы должны двигаться вперед. Наследие наших предков должно нам помогать, а не тянуть нас назад!

Сиэл молчал, и это воодушевило девушку.

– Когда мы купим в Лондоне свой дом, ты сам поймешь, насколько правильным был этот переезд! К тому же, если ты настолько не готов прощаться с родовым особняком, у тебя еще впереди почти целых три года! Тебе еще успеет надоесть этот Кентербери! Просто думай о нашей совместной жизни в Лондоне. – Бекки приобняла Сиэла за плечо, слегка коснувшись щекой его щеки.

– Я боюсь, что не смогу купить дом в таком дорогом городе… – тихо начал Эдвард.

– Эд…

– Денег от продажи моего особняка может просто не хватить.

– Ничего страшного. – Девушка внимательно посмотрела на Сиэла. – У тебя же наверняка есть наследство.

Он печально улыбнулся, но опять ничего не ответил.

Август 1824 г.

Кентербери, Кент

Стоял жаркий августовский день. Воздух, насыщенный запахом чайных роз, кустов лаванды и пышных георгинов, был горячим и густым. Возле особняка Лиама Морриса стояло несколько дорогих экипажей, запряженных гнедыми рысаками, которые время от времени, отгоняя назойливых насекомых, шевелили ушами, потряхивая своей роскошной гривой. Гости прибыли совсем недавно, поэтому стоять им без дела предстояло еще очень долго.

Многие окна дома были открыты настежь, и из одного из них периодически доносился смех и звон бокалов. Прислуга Морриса, привыкшая к подобным мероприятиям, призраками появлялась в комнатах дома, только чтобы обслужить собравшуюся в этот день компанию молодых людей, возглавляемую самим хозяином дома.

Они расположились в небольшой, плохо освещенной комнате на первом этаже дома в его правом крыле. Там было уже прилично накурено. Лиам, рукава бледно-желтой рубашки которого были закатаны до локтя, сидел за столом, уставленным бокалами из-под вина, вместе с четырьмя другими игроками.

Из его университетских приятелей был только Дэннис Эшберри, который сидел по левую руку Лиама и явно нервничал. Дэннис то потирал подбородок, то, нахмурившись, рассматривал остальных присутствующих, что в конце концов не ускользнуло от внимания одного из них, высокого и широкоплечего Уолтера Раффинса, который тоже учился в Оксфорде, но с Моррисом и его друзьями время не проводил – исключение составлял лишь карточный стол.

– Что не так, Дэн? – насмешливо спросил Раффине, сидевший напротив Лиама, тасуя колоду карт. – Ты сам не свой.

– Дэннису отец запрещает играть в азартные игры, – с готовностью сообщил один из картежников, МакКанн, и все присутствующие, кроме Морриса и Эшберри, рассмеялись.

– Думаю, не отец, а молодая жена, – широко улыбнулся Уолтер.

– Давайте воздержимся, пока не поздно, от любых необдуманных комментариев как о родителях, так и о чьих бы то ни было супругах, – вмешался Лиам, пока никто из его гостей не сказал ничего лишнего.

– Так я же, наоборот, хотел еще раз выпить за нашего Эшберри, – возмутился Раффине.

– Ты шутишь? Я же женился два года назад, – отозвался Дэннис.

– И что такого? – не унимался Уолтер. – Из нас всех ты – единственный женатый. Если судить по моим родителям, то брак – это очень тяжело и не всегда оправданно. – Молодой человек, как и еще двое игроков, рассмеялся, довольный своей шуткой. – Поэтому я настаиваю! За Дэна и его жену Линдси!

Моррис примирительно посмотрел на Эшберри и тоже взял бокал.

– И никто мне ничего не запрещает, – сказал Дэннис, когда вино было отпито. – Исключительно мое решение. Я думаю, что эта партия – моя последняя.

– Ты серьезно? – удивился Сингер, темноволосый молодой человек, сидящий рядом с Уолтером. – Все-таки семейная жизнь сильно меняет людей.

– Да, возможно, это и есть главная причина, – кивнул Эшберри. – Хочу больше концентрироваться на семье, а такие мероприятия отнимают много времени. Переживаешь из-за проигрышей, которых могло бы и не быть. Нервничаешь зря.

– Покидаешь, значит, нашу мужскую компанию… А почему