Темная тайна художника - Моника Фет

На предпоследней остановке она вышла, закинула за спину рюкзак и закутала лицо шалью по самые глаза. На улице было так холодно, что листья вечнозеленых растений свернулись в трубочку. Ильке вспомнила, как в прошлом году прошел холодный дождь, который покрыл деревья тонкой стеклянной пленкой льда. Тогда она наклонила веточку, и та сломалась с легким звоном. Он и сейчас стоял у нее в ушах.

Ильке ускорила шаг. Не было никакого смысла медлить. Это лишь отсрочивало все: волнение, страх и неловкость. Ей стало тепло, и она почувствовала, что вспотела. От ее дыхания шаль намокла и испускала резкий запах мокрой шерсти. Ильке развязала шаль и подняла голову.

Вид здания был ей хорошо знаком. Тем не менее каждый раз она пугалась. Она еще раз взглянула на здание из красного кирпича, на белые оконные рамы и скелеты голых лиственных деревьев, которые сгрудились вокруг дома, словно хотели защитить его. На две-три секунды она прикрыла глаза.

«У каждого человека своя судьба, свой крест, – подумала она. – Мой крест здесь, в этом здании». Она сделала глубокий вдох и вошла внутрь.

Глава 8

Разумеется, Имке сразу почувствовала, что дома что-то случилось. Когда дочь пыталась скрыть правду, она слишком тщательно подбирала слова, и даже интонация у нее менялась. С детства она не умела лгать.

– Что случилось, Ютта? – спросила Имке.

– Случилось? С чего ты взяла? Что должно было случиться?

– Ты ходишь вокруг да около как кошка вокруг горячей каши. Неужели ты думаешь, что я не замечаю этого?

И тогда Ютта рассказала ей о краже. У Имке мороз пробежал по коже. Последнее время она всячески оберегала дочь и пыталась успокоиться сама. Старалась убедить себя в том, что не могла же Ютта в течение всего лишь нескольких месяцев снова и снова попадать в беду. И вот на тебе, именно это и произошло.

– С тобой действительно не случилось ничего плохого?

– Нет, мама, действительно ничего. Не вздумай только прервать свою поездку. Делается все необходимое.

– Слава богу!

– Фрау Бергерхаузен уже была здесь и помогла мне прибрать в доме. Завтра должен подойти стекольщик, а Тило решил переехать сюда, чтобы не произошла еще одна кража.

– Передай ему, чтобы был осторожен.

– Обязательно передам. Теперь ты сама видишь – для паники нет никакой причины.

Постепенно Имке успокоилась. С Юттой ничего не случилось. Она держалась очень смело и обо всем позаботилась. По всей видимости, она постепенно набиралась сил. Возможно, тяжелые времена остались позади.

Потерю наличных денег, которые стащили взломщики, Имке могла легко пережить. Можно было купить и новые драгоценности, кроме того, они были застрахованы. Все могло закончиться гораздо хуже.

– Ты действительно думаешь, что кошки пытались тебя предупредить?

– Они очень старались. Это я оказалась слишком невнимательной, иначе я поняла бы, что они хотели сказать мне своим поведением.

«О нет, – подумала Имке. – Совсем наоборот. Иметь такую дочь, как ты, это самое большое чудо, которое случилось в моей жизни.

Они поболтали еще немного, потом Имке надела пальто, повесила на плечо сумку и вышла из гостиницы. Ей нужно было пройтись, в противном случае она могла провалить читку своего нового романа вечером. Слушатели приобрели входные билеты. И жаждали встречи с писательницей, которая не витала в своих мыслях где-то далеко, а была полностью сосредоточена на выступлении.

С неба сыпал мелкий дождь со снегом и мгновенно превращал тротуары и улицы в настоящий каток. На улице было так темно, что казалось, будто уже наступил вечер, хотя еще не было и четырех часов. На фоне мрачного неба выделялся бледно-желтый свет уличных фонарей. Лучи автомобильных фар рассекали плотную завесу из снега и дождя. Уличное движение замедлилось. Даже на этой четырехрядной улице стало почти тихо.

Имке держала над головой зонтик и в сотый раз спрашивала себя, что она, собственно говоря, здесь делает. В городе, название которого забудет уже через пару дней. Она читала вслух отрывки из своих романов совершенно незнакомым людям, в то время как ее родная дочь дома находилась в смертельной опасности.

«Не преувеличивай, – сказал ее внутренний голос, подозрительно похожий на голос Тило. – Ютта уже не ребенок, а вполне зрелая молодая женщина. И не твое дело постоянно оберегать ее. Приходи к ней на помощь только тогда, когда она сама тебя позовет. Этого будет вполне достаточно».

Было ли этого достаточно раньше? Имке почувствовала угрызения совести. Если бы она не была постоянно в разъездах, у нее бы оставалось больше времени для дочери. И она могла бы лучше подготовить ее к взрослой жизни.

Сделала бы. Была бы. Могла бы. Должна была бы. Теперь уже не имело никакого смысла ломать над этим голову. Тило неоднократно говорил ей об этом. Он считал Ютту образцовой дочерью. И в этом был, несомненно, прав. Иногда Имке ловила себя на мысли, что ее дочь оказалась подготовленной к жизни гораздо лучше, чем она сама.

Какая удручающая местность. Всего лишь каких-то двадцать метров от гостиницы, а Имке показалось, что она открыла дверь в совершенно другой мир. Со стен многих домов облетела штукатурка. На кирпичных оградах тут и там виднелись пятна сырости. На балконах лежали кучи мусора. Многие окна на нижних этажах были разбиты, другие заколочены досками.

У гостиницы было громкое название, но она уже пришла в упадок. Это было видно с первого взгляда, и не в силах была помочь зеленая неоновая вывеска «Эксельсиор» на фасаде. В гостинице даже не было ресторана. Чтобы выпить чашку чаю, приходилось выходить на улицу и искать кафе.

Имке прошла мимо комиссионного магазина, который уже закрылся. Она увидела сервисную службу по изготовлению ключей и пошивочную мастерскую, в витрине которой на манекене висела кожаная куртка табачного цвета. Нигде не было видно ни одного кафе. Как она и думала. Видимо, ей следовало пойти в другую сторону.

Имке уже собралась было повернуть назад, когда заметила вывеску с надписью «Старинная мебель». Она обожала антикварную мебель, поэтому решила пройти еще несколько метров вперед до магазина.

То, что совершенно неожиданно открылось взору, потрясло ее до глубины души. Посреди витрины лежало чучело белой лошади. Она лежала на спине, вытянув неестественно согнутые ноги, ее черные глаза были широко открыты. На живот лошади дизайнеры поместили кофейный набор: кувшин и две из шести чашек вопреки всякой логике были опрокинуты без какой-либо видимой причины.

Имке почувствовала, как от охватившего ее отвращения у нее сжался