Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

ярости, озлобленности, неудовлетворенности, но вот это громкое признание прозвучало с оттенком самолюбования. Прямо сейчас парень доволен собой, наконец-то он нашел подходящий сценарий и подходящую позу для своего перформанса, обещавшего приковать всеобщее внимание и потрясти публику, ввергнуть окружающих в ужас.

Павел доволен собой, гордится собой. Гордость Гордеева, который даже псевдонимом избрал английское «прауд», то есть «гордый», именно так он интерпретирует свою фамилию. Нет, он не станет стрелять, даже если держит наган при себе.

– Говори!

Еще шаг, и еще, и еще.

– Ну же!

– Я… я… – Павел не знал, о чем говорить и как отреагировать на действия надвигавшегося оперативника. Гордеев растерянно стоял посреди зала, вцепившись обеими руками в худи на груди.

Стоило парню опустить глаза, как молниеносно среагировал спортсмен. Мускулистое тело взмыло вверх. Рывок на три метра вперед. Удар! Оба на полу.

Алекс воспользовался замешательством Павла. Никто вокруг, включая Гурова, не успел сообразить, как Новиков в прыжке навалился на паренька и повалил, крепко обхватив обеими руками, чтобы тот не вырвался. Павел заверещал, задергался, попытался брыкаться, но Алекс держал его стальными клещами. Из такой хватки не освободился бы и более крепкий человек. Субтильный мальчишка не имел шанса.

Удивляло, сколько доброты таилось в сверхчеловеческой силе Алекса. Он запустил одну из рук в копну черных кудрей и безостановочно повторял: «Спокойно, спокойно, спокойно!» Словно обнимал расстроенного младшего брата, опозорившегося перед гостями на празднике.

Новиков не смотрел по сторонам, лишь мельком бросил взгляд на Гурова, кивнувшего в знак благодарности. Лев Иванович присел рядом.

– Все хорошо, приятель! – спокойным голосом заверил он. – Все позади. Оружие у тебя?

Павел не мог говорить. Он, уткнувшись лицом в пол, вяло заскулил.

– У него нет, я бы почувствовал, – ответил Алекс.

Парень приподнял побагровевшее, мокрое от слез и пота лицо.

– Отстаньте от меня, не смотрите на меня! – выкрикнул он, захлебываясь слюной.

Перформанс провалился. Скандалист пристыженно рыдал в объятиях Алекса.

– Хочу, чтобы все это закончилось, – глотая слезы, выдавил Павел.

Его тело обмякло, он перестал сопротивляться. Алекс ослабил хватку, помог парню подняться на ноги и повел его в направлении зала с пейзажами, негромко приговаривая: «Пойдем, пойдем отсюда!» Гуров не останавливал этих двоих, понимая, что Павлу сейчас пойдет на пользу посидеть один на один с Новиковым, подальше от толпы.

* * *

Едва Алекс с Павлом исчезли из вида, женщины принялись возбужденно шушукаться. «Это правда? Что он такое несет? Быть не может!» – доносились до Гурова обрывки их возмущенных реплик.

Впрочем, «женщины» – некорректное обобщение. Разохались только Дементьева и Павловская. Елена, скрывая навернувшиеся на глаза слезы, поспешила сесть у окна, подальше от назначенных судьбой товарок, и погрузилась в молчание. Притихла и Полина, которая, плюхнувшись на пуфик, сидела теперь с выражением растерянности на лице и периодически почесывалась, оставляя на голых руках алеющие царапины.

– Ты в порядке? – участливо спросил Гуров у девушки.

Она отрицательно мотнула головой, и ее глаза сделались влажными.

– Пойдем!

Гуров осторожно взял Полину за локоть, повел в другой зал и усадил на пуфик. Она двигалась как сомнамбула.

– Тебе не противно со мной? Я же тарелочница, – едва слышно произнесла она.

– Не смей так говорить!

– Я думала, что все нормально. Даже весело было. И деньги рекой. Они так относились ко мне. По-скотски. Они заслужили. Я все делала правильно. А сейчас не знаю. Сейчас я жалею. Ты же понимаешь? Я жалею. Мой Денис не такой, как другие парни. И мне хочется быть другой!

Дрожащий голос звенел и звенел. Разобрать что-то в этом словесном потоке получилось не сразу. Гуров догадался, что раньше девчонка здорово промышляла, облапошивая на деньги тупых мажоров. Есть такая категория зажравшихся и зазнавшихся парней – никчемные, избалованные сынки крутых бизнесменов и влиятельных чиновников, родившиеся с серебряной ложкой во рту. Лев Иванович хорошо знал эту породу, для него они, охамевшие и отупевшие от обилия денег и вседозволенности, являлись нескончаемым источником разнообразных правонарушений, начиная от мелкого хулиганства и заканчивая чем-то очень и очень серьезным.

Девушки часто страдали по вине мажоров, но сила действия равна силе противодействия, кто-то должен был дать отпор. Поэтому «в процессе естественного отбора», что называется, появилась стрессоустойчивая раса хитрых девиц, которые профессионально дурят и обчищают оборзевших мальчиков.

К числу таких девушек принадлежала Полина. Своих жертв она не щадила. Они не способны на полноценные отношения с прекрасным полом, для них знакомство равнозначно шикарной покупке, которой можно похвастаться перед корешами: «Эй, чуваки, зацените, какую я себе чику приобрел!» А потом, разумеется, бросить девчонку, разбив ей сердце.

– Нетушки, уж лучше самой обманывать и бросать! – категорично заявила Аверина. Ее глаза вновь похолодели, превратившись в кусачих ледяных жучков.

С ролью чики она справлялась, с ее слов, блестяще. Мастерски разводила очередного ухажера на рестораны, цацки, шубки, тайские пляжи и в конце концов, порядочно пропылесосив банковский счет мажорика, делала ручкой, оставляя униженного недотепу с прогрессирующим комплексом неполноценности.

Денис Колобродов поначалу показался Полине подходящей жертвой. Потерявший год назад отца, Антона Антоновича, он унаследовал антикварный магазин с хорошим оборотом. Элитная клиентура, выгодные заказы, растущие доходы. Денис еще старшеклассником помогал отцу в бизнесе, затем, выучившись в вузе на менеджера, взял на себя часть обязанностей по управлению, а после скоропостижной смерти Антона Антоновича из-за неудачной операции на сердце сумел не просто удержать бизнес на прежнем уровне, но даже поднять планку.

Из множества охотниц пощипать богатенького мальчика за бумажник Колобродов пленился Авериной и после месяца свиданий сделал ей предложение. Девчонка подумала, что пора завязывать со старым промыслом и переходить в высшую лигу, то бишь окольцевать завидного жениха. В том числе с грехом пополам принялась изучать искусство, чтобы находить больше общих тем для разговора и успешнее продвигаться к цели.

Бедняжка слишком далеко зашла в своей мести мажорам, так что утратила способность к общению с нормальными парнями. Поначалу Аверину раздражала глубина и чистота чувств Дениса, раздражало то, как морально трудно обманывать его, а еще больше злило то, что она и сама увлеклась парнем и ее равнодушие к нему неуклонно таяло. Она желала быть рядом с этим человеком, чтобы больше не ощущать себя цыпочкой.

А затем произошло то, о чем Полина никогда не помышляла, во что не верила и к чему эмоционально не созрела. Она влюбилась.

Почему? Девушка нашла объяснение в том, что Денис был другим. Возможно, причиной непростая биография парня. Он не происходил из семьи потомственных толстосумов. В антикварном бизнесе трудно зашибать большие деньги, здесь чаще приходится иметь дело с убытками. Детство юного