Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

С помощью нескольких лакеев, поднявших по ступенькам инвалидное кресло с Холмсом, мы добрались до внушительных дубовых дверей. Там нас встретил высокий элегантный дворецкий, который представился как Мейсон.

– Добро пожаловать в «Клайтон», милорд, – произнес он, слегка наклонив голову.

Мейсон одновременно вызывал уважение и пугал. Я чувствовал, как его изучающий взгляд незаметно скользил по нашим лицам, одежде, жестам, и в то же время казалось, что ничего такого он не делал. Хорошо, что моя фальшивая персона очень похожа на мою настоящую. А значит, с моей одеждой было все в порядке, вплоть до ботинок.

Холмс и его брат тщательно продумали, во что будет одет и обут Прендергаст, и я был глубоко благодарен им за это. Как любил говорить Холмс, для внимательного наблюдателя одежда является надежным сигналом классовой принадлежности, профессии и отношения. Представителям высших слоев общества и их слугам она просто «кричала» свои послания.

Затем я вкатил Холмса через внушительный вход в просторный холл, который относился к старой части особняка и вел в большой зал. Там ощущение истории поражало, как секира. Построенный в Средние века, где-то в конце 1400-х годов, зал был огромным, с деревянными балками, опирающимися на низкие каменные стены. Вымощенный плитами пол местами был неровным, хотя в хорошо протоптанных местах, по которым ходили не одну сотню лет, казался идеально отполированным ногами. Пространство над головой пересекали пять консольных балок, концы которых завершались резными ангелами, наблюдавшими за происходящим внизу с ангельским удивлением.

В помещении стоял едва уловимый запах сырости, и, хотя каждый дюйм был начищен до блеска, огонь, горевший на протяжении сотен лет в огромном камине в одном конце зала, и множество обедов и балов, заполненных немытыми телами, создавали странную призрачную атмосферу.

– Этой части дома более четырехсот лет, – объявил Мейсон. – Сейчас залом пользуются редко, за исключением многолюдных собраний. Джеффри проводит вас в ваши комнаты в новом крыле. Там вы сможете немного перекусить после долгой дороги, а также переодеться и отдохнуть. Через час, в Большом обеденном зале, подадут ужин, тогда Джеффри вернется и проводит вас.

– О, Тициан! – воскликнул Холмс, когда я катил его кресло, следуя за Мейсоном в новое крыло. – Остановите здесь! – Он принялся рассматривать картину с жадным интересом. – Великолепный образец. Похож на «Портрет молодого человека с перчатками», который приобрели французы, после того как наш несчастный Карл I потерял голову, только этот лучше. Написан, скорее всего, несколько лет спустя. Мало портретов кисти Тициана дошли до наших дней. Я ожидал, что коллекция графа будет потрясающей, – заметил он. – Кстати, где он?

– Сейчас его светлость отдыхают. Вы встретитесь с ними за обедом, – не вдаваясь в подробности, сообщил дворецкий. – И эту картину приобрел их отец, покойный граф, – сухо добавил Мейсон, тоже глядя на полотно с восхищением. – Коллекция, которую вы увидите в старой части дома, и кое-что в более позднем крыле, собрана их отцом. Нынешний граф держит свои приобретения под замком в Палладиум-холле.

Мне показалось, что в его голосе прозвучали едва заметные нотки негодования, и я сразу задался вопросом почему.

– Милорд, вы станете первым человеком, кто, не являясь членом семьи, увидит его коллекцию целиком.

– Для меня это большая честь! – воскликнул Холмс высоким гнусавым голосом, выбранным им для Прендергаста. – С огромным нетерпением жду не дождусь этого удовольствия. А теперь я хотел бы немного отдохнуть перед ужином.

Дворецкий позвонил, вызывая лакея, затем негромко добавил:

– Полагаю, вы подписали соглашение с графом о неразглашении увиденного здесь? Считаю своим долгом спросить вас, милорд. В последнее время у графа и без того много забот.

Меня тут же заинтересовало, уместно ли дворецкому задавать такой вопрос уважаемому гостю, а Холмс не преминул воспользоваться случаем. На его лице мгновенно появилась маска холодного высокомерия.

– Вас это не касается, – ответил он. – А теперь я хочу отдохнуть после дороги.

– Как пожелаете, милорд, – сказал Мейсон.

Через минуту лакей Джеффри проводил нас в наши комнаты, которые оказались смежными, и помог управиться с багажом.

Расположившись около окна, Холмс смотрел в темноту. На фоне голубого заснеженного поля вязы, образующие длинную подъездную аллею, были едва различимы. Мы с Джеффри распаковали дорожные сумки и развесили одежду в каждой из спален.

– Что-нибудь еще, милорд или… сэр? – спросил он.

– Нет, спасибо, – ответил я, страстно желая, чтобы он поскорее ушел.

– Парень, – окликнул его Холмс, – есть одно дело. Мне нужна помощь. Во время путешествия мои хорошие туфли пострадали. Кто из слуг способен лучше всех справиться с этой проблемой?

– Милорд, я могу отполировать ваши туфли, – предложил Джеффри.

– Нет! – вскрикнул Холмс так, что молодой человек чуть не подскочил. – Они сшиты в Италии и очень хорошего качества. Мне нужен специалист, понимающий в тонкостях обращения с кожей. – Молодой человек, растерявшись, нервно озирался по сторонам.

Но Холмс знал, как успокоить слугу. Он подъехал к нему в своем инвалидном кресле.

– Молодой человек, – добродушно сказал он, вкладывая в руку слуги монету, – я был бы очень признателен за вашу помощь. Наверняка в поместье кто-то лучше всех разбирается в коже?

– Камердинер графа, Померой, разбирается, – ответил Джеффри. – Да, это особый навык, милорд. Я пришлю его к вам, как только он освободится.

– Превосходно, – сказал Холмс.

Как только Джеффри ушел, он с торжествующим видом повернулся ко мне.

– Наш подозреваемый сам придет к нам, – усмехнулся он. – Человек, угрожавший нашей клиентке ножом кожевника, несомненно, знает свое дело.

Глава 16. Требуется ремонт

Через несколько минут в дверь робко постучали. На пороге стоял темноволосый бледный молодой человек, одетый в ливрею, плотно сложенный, с честным лицом. Ему было около тридцати, и от него исходила солидная надежность. Слуга представился как Померой. Мы вежливо поздоровались с ним, и Холмс протянул ему одну, очень дорогую туфлю, которую заранее намеренно повредил крючком для шнурования.

Померой взял туфлю в руку и внимательно осмотрел ее.

– Прискорбно, милорд, царапина глубокая. Но я попробую помочь вам.

– Ватсон, заприте дверь, – велел Холмс. – А теперь, мистер Померой, будьте добры, поставьте туфлю на пол. Мы позвали вас сюда совсем по другому делу. – Померой удивленно поднял взгляд. – Дело касается Эмиля, сына графа. Нам известно, что на Рождество вы должны были привести его в отель «Браунс», на встречу с его матерью, мисс Эммелин Ла Виктуар, которую вы, возможно, знаете под именем Шери Чериз, но встречу отменили.

– Я… я… – запинаясь и пятясь к двери, пробормотал молодой человек.

– Нам сказали, что мальчик уже какое-то время находится «в отъезде».

– Я ничего об этом не знаю, сэр! – выдавил из себя камердинер. Его голос повысился до вопля шепотом. – Прошу вас!