За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова

Андрей Сергеевич отвернулся от глазка и тяжело дыша, уткнулся лбом в дверь. Голова гудела роем мыслей и не хотелось даже думать, что все это с ним случилось наяву. Но тут как нельзя кстати засаднило в стопе. Он поднял ногу и поглядел на проступившую через носок кровь. По телу прошла нервная дрожь, невольно вызвавшая истерический хохоток. Соня была тут. Его умершая дочь или то, что ею притворилось действительно приходило к нему. Андрей Сергеевич снова посмотрел в глазок, но на этот раз площадка оказалась пустой. Открывать дверь и проверять, ушло ли существо, Пронин благоразумно не стал.

Не смотря на выпитые пару чашек успокоительного коньяка, Андрей Сергеевич забылся тревожным сном лишь под утро. А утром решил, что ему все померещилось с горя. Просто с ним скорее всего на фоне стресса и усталости случилась галлюцинация. Успокоив себя таким образом, Андрей Сергеевич вышел на площадку, как вдруг опять вспомнил про чертов портфель, за которым он вчера уже возвращался к машине. Захватив документы, Пронин устало ковырялся в двери ключом, как вдруг ощутил на шее чьи-то ледяные пальцы. Он в страхе дернулся и развернулся. Крик дикого ужаса так и застрял у него в горле. Перед Андреем Сергеевичем стояла его дочь Соня…

***

Кое-как удалось Александру отцепить от себя трясущегося, как осиновый лист на ветру мужчину. Как только тело бедолаги приняло устойчивое положение, он заволок его в лавку и с трудом усадив на стул попросил у Нины Александровны воды. Сам же попытался войти с истеричным субъектом в контакт.

– Как вас зовут и что у вас случилось? – вкрадчиво поинтересовался Александр у бледно-серого мужчины, протягивая ему чашку с водой.

– Я – Андрей, – отозвался тот и глотнул из чашки, расплескав на себя половину содержимого, – Андрей Пронин, – добавил он, – мне нужен священник, потому что на меня только что напала моя мертвая дочь – Соня.

– Позовите будьте добры, батюшку, – развернувшись, к Нине Александровне совершенно спокойно попросил Александр. Лишние свидетели в комплекте с длинным языком тут были ни к чему. Старушка, уже вовсю навострившая уши скуксилась, поджав морщинистые губки, но молча кивнула и вышла из лавки.

– Так, – Александр обернулся к Пронину и внимательно на него посмотрел, – а теперь пожалуйста поподробнее, – мягко попросил он все еще вздрагивающего мужчину. Вместо ответа тот дернул на себе рубашку. Пуговицы весело бросились в рассыпную, но Пронин даже глазом не моргнул, предъявив на обозрение Александру свой торс. Грудь мужчины усеивали глубокие, но тонкие царапины и длинные отметины, по форме очень напоминающие пальцы. Выглядело это так, будто кто-то пытался добраться до внутренностей Пронина одними только руками.

– Я не сошел с ума, – тихо сказал Пронин, – она и правда приходила. Уж не знаю, кто это или что это такое было, но выглядело оно точно, как Соня! Как моя погибшая три дня назад дочь! Дочь, которую три дня назад я опознал в морге! Дочь, которой я гроб вчера заказал и платье купил к похоронам! Я не сошел с ума, – Пронин снова ткнул себя в грудь, – видите, вы же видите! – выкрикнул он, – я не сошел с ума! – снова повторил Пронин, глядя на Александра с отчаяньем.

Александр молча разглядывал предъявленную ему грудь с царапинами. Может, конечно, Пронин и сошел с ума, да и вообще, может у них в семье сумасшествие – отличительная черта… Но отметины-то у него на груди, вот они – настоящие. И тело его дочери пропало из морга как раз накануне… Ага пропало, а потом на своих двоих заявилось к отцу и попыталось… а что собственно это тело попыталось сделать? Александр вздохнул. Да с такими рассуждениями ему и самому в пору проверяться на вменяемость. Тут вернулась Нина Александровна, но почему-то одна, без батюшки. Бросив любопытный взгляд на полуголого Пронина, она мельком взглянула на Александра и от греха подальше поспешно скрылась в коморке за прилавком.

– Нет, определенно вы не сошли с ума, – проводив Нину Александровну задумчивым взглядом, заверил несчастного отца Александр, – а в храм вы приехали для…? —Александр и сам не представлял, куда нужно ехать если в гости вдруг заявляется покойник. Видимо Пронин рассуждал так же.

– А куда ехать? В полицию? Писать заявление на покойницу-дочь? – огрызнулся Пронин, – у вас тут, случайно, коньяку или еще чего-нибудь градусов сорока не будет? – хмуро поинтересовался он.

– Поищем, – кивнул Александр, – Нина Александровна, – вполголоса позвал он, прекрасно зная, что, любопытная старушенция далеко не ушла, – Нина Александровна, у вас не найдется чего-нибудь крепкого, нервы немного подлечить нашему гостю? – старушка выглянула из-за шторки и кивнув, скрылась обратно. Спустя минуту она вынесла на подносе бутылку с темно-коричневой жидкостью и небольшую рюмочку. Поставив бутылку с рюмочкой перед гостем, старушка немного подумала и положила на блюдце пирог, аккуратненько, одним пальчиком пододвинув все это добро Пронину. Тот наполнил рюмочку до краев и залпом опрокинул в себя, тут же налив следующую.

– Вы бы закусили, – тихонько посоветовала Нина Александровна, но, встретившись с выпученными глазами Пронина, предпочла вернуться за шторку.

Пронин молча продолжил заливаться коньяком, опрокидывая рюмку за рюмкой практически без остановки. Александр же, рассудив, что товарища можно оставить на время наедине с его увлекательным занятием, решил призвать лицо, заинтересованное этими событиями не меньше самого Александра, и достал телефон.

– Приветствую, товарищ сыщик, – заявил он лейтенанту, словно старому приятелю, – тут такое дело… нет, не с записями, там еще работаем. Тут другое. Вам бы приехать в храм. У нас тут Пронин, отец Сони организовался, и он утверждает, что на него напала его дочь. Вот этого я уже не знаю. Мы его пока что коньяком отпаиваем, уж больно человек не в себе. А вы приезжайте пожалуйста, да поскорее бы, пока коньяк его совсем не успокоил.

Спустя десять минут Холмогоров появился на пороге лавки.

– Значит товарищ Пронин утверждает, что на него совершила нападение его дочь? – скептически поинтересовался он у Александра, внимательно разглядывая Пронина. Тот к тому времени уже прикончил всю бутылку коньяка и теперь, обхватив голову руками и уперев локти в колени, просто сидел на стуле, мрачный и молчаливый.

– Совершенно, верно. С его слов, разумеется, – кивнул Александр, складывая руки на груди.

– А напала именно та дочь, что вчера пропала из