За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова

– Ага, – отозвался Александр. Диалог их выглядел, мягко говоря, абсурдно.

– Бред какой-то, – словно прочитав Александровы мысли, пробормотал Холмогоров, все еще пристально изучая несчастного Пронина.

– Я так не думаю, – не согласился Александр. Безусловно, слова Пронина звучали как бред сумасшедшего. Но Александр, сам по себе в сверхъестественное не очень-то веривший, в первую очередь все-таки опирался на факты. А они, то есть факты, как говориться, были на лицо, точнее на груди Пронина.

– Надо бы с ним пообщаться, – неуверенно заявил лейтенант и снова посмотрел на Александра.

– Дерзайте, – кивнул ему Александр. – Хоть товарищ слегка и не в себе, но явно не сумасшедший, – добавил он, вглядываясь в Пронина.

– А вы у нас еще и эксперт по психическим расстройствам, значит? – едко уточнил Холмогоров.

– Не то, чтобы эксперт, конечно, – пожал плечами Александр, – сами подумайте, ну какой резон взрослому самодостаточному мужику придумывать небылицы о ходячих трупах? – заметил он. Видимо Холмогоров рассуждал точно так же, потому что не торопился убраться восвояси, отмахнувшись и от Пронина, и от его «проблемы».

– Добрый день, Андрей Сергеевич, – обратился лейтенант к отцу девушки, ставя рядом с ним стул.

– Добрый день…извините не помню вашего имени-отчества, – хрипло, но вполне здраво отозвался Пронин.

– Лейтенант Холмогоров, – коротко напомнил лейтенант. – Расскажите подробнее, что с вами произошло, – попросил он.

– Чертовщина какая-то, ей-богу, – тихо начал Пронин. – Вечером, вернее уже ночью, я возвращался домой. Забыл в машине портфель с документами, вернулся за ним и увидел ее…то есть Соню на качелях. Она часто меня там ждала. Я пошел к ней, но отвлекся на секунду, а когда снова посмотрел на качели, там оказалось пусто. Я решил, что мне просто померещилось. Поднялся в квартиру, плеснул себе коньяку, чтоб уснуть быстрее и вдруг услышал стук в дверь. Открываю, а на пороге она стоит. От неожиданности у меня чашка даже из рук выпала, а Соня ко мне пошла, я на осколок наступил, только тогда и очухался. Бросился тут же дверь закрывать, и никак, даже сперва решил, что сейчас это существо внутрь попадет ко мне, а уж там… Но мне удалось захлопнуть дверь. Я в глазок смотрю, а Соня стоит и в ответ на меня смотрит. Да так страшно смотрит, что меня аж пробрало всего. Тут я только заметил, что она голая, и шов у нее после вскрытия который, через все пузо. Я на минуту от глазка отлип дух перевести, а потом, когда снова посмотрел, ее уже не было. Исчезла. Я коньяком заправился, стресс чтобы снять и лег спать. А утром убедил себя, что все это галлюцинациями было. Но как только из дома вышел – она сзади и набросилась. Вот, смотрите, – в очередной раз показал Пронин следы на своем теле. Холмогоров придвинулся к нему вплотную. Разглядывая отметины, он даже потер их пальцем, проверяя не нарисованные ли они. – Как вырвался из ее когтей не помню, как сюда доехал тоже, – Пронин тяжело выдохнул и закрыл лицо руками. – Я же был в морге, я ее опознал, а она пришла… как же это так? – поднял беспомощный взгляд на лейтенанта отец Сони.

Лейтенант в свою очередь задумчиво посмотрел на Александра. Александр в свою очередь пожал плечами.

И тут зазвонил телефон.

– Кто? – непонимающе уточнил лейтенант у звонящего, – когда? Вышли мне фото, да, на почту. Нет у меня времени ездить! У меня тут свой труп… – Холмогоров умолк на полуслове и очень выразительно посмотрел на Александра. – Давай. Жду, – положив трубку он мрачно объявил, – Анна Пронина скончалась сегодня ночью. Причина смерти – извлеченное из грудной клетки сердца, и по мнению эксперта его не просто извлекли, а вырвали, – добавил он, задумчиво глядя на Александра.

– В какое время погибла Пронина? – уточнил Александр, подозревая, что ему и так хорошо известен ответ.

– Время смерти три часа сорок пять минут, – ответил лейтенант, поняв, к чему клонит Александр. Не нужно быть гением, чтобы увидеть связь между двумя событиями. – Во сколько примерно к вам «приходила» дочь? – обратился Холмогоров к Пронину. Тот вздрогнул на слове «приходила».

– Домой я приехал около часа ночи, – хрипло ответил он, – пока по двору побродил, пока поднялся, наверное, около двух уже было, а сколько я у глазка простоял, не могу сказать. Господи! – очевидно Пронин наконец осознал к чему были вопросы лейтенанта, – это ведь она…да? Она Аню убила? – глухо спросил он и по щеке его сиротливо скатилась крохотная слезинка.

Александр и лейтенант Холмогоров, не сговариваясь, переглянулись. Одна и та же мысль посетила три разные головы одновременно. Это либо передающаяся воздушно-капельным путем шизофрения, либо…

Снова пиликнул телефон. На этот раз Холмогорову пришло уведомление о письме в электронном ящике. Лейтенант незамедлительно его раскрыл, пролистал содержимое письма и тут же сунул аппарат Александру практически ткнув им в нос. Фотографии с места гибели Прониной Анны Владимировны были очень детальными. Александр пролистал снимки.

– Судя по характеру раны сердце ей вырвали… буквально, – заметил он.

***

– Знаете, а ведь на время смерти Анны Прониной, алиби у меня тоже нет, – с легкой улыбкой заявил сторож Максиму. Максим в ответ лишь раздраженно дернул плечом. Они сидели в сторожке, несчастный Пронин, накаченный коньяком по самые брови, спал мертвецким сном тут же, на кровати сторожа. Отец девушки наотрез отказался покидать территорию церкви, искренне надеясь, что здесь мертвецу в облике дочери его не сцапать. Максим прихлебывал ароматный кофе сторожа и уже в сто тысячный раз перелистывал фото с места гибели Анны Прониной. К фото, правда, еще и предварительный отчет добавился, в котором черным по белому было написано, то, что уже установил сторож – грудная клетка Прониной вскрыта без использования какого-либо инструмента. Но самое странное было то, что квартира оказалась заперта изнутри, следов присутствия посторонних не обнаружено. Имеются конечно отпечатки и много, но это скорее всего отпечатки самого Максима, сторожа и медиков. Однако, что самое неприятное, в отчете говорилось, что у Анны Прониной во рту обнаружена точно такая же ладанка, найденная и на трупе ее дочери. Это была уже вторая ладанка по счету, потому что извлеченная из трупа Сони Прониной так и пребывала себе смирно