Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

если у председателя возникнут проблемы, жизнь господина Чонхёка окажется под угрозой. Поэтому я считаю, что если вы, господин Тхэун, займете пост председателя, то сможете в какой-то мере решить эту проблему.

– Ну… это возможно. – Ким Тхэун вскидывает брови, глядя на меня. Весь его вид и тон говорят: «А оно мне надо?» Он мастерски играет на моих нервах. Мое терпение на исходе.

– Чего вылупился? Ко мне что-то прилипло? – вырывается у меня невыносимое раздражение. Услышав это, Ким Тхэун издает издевательский смешок.

– Итак! Господин Тхэун составит полный список людей, которые ему мешают, и передаст его мне, а с остальным я разберусь сам.

Прокурор Ли Чинсу хлопает в ладоши, снова разряжая похолодевшую обстановку. Он переводит взгляд с меня на Ким Тхэуна. Мне сказать нечего, поэтому я просто киваю.

– Кресло председателя не достается просто так, если тупо убивать людей. Мне нужны люди, которые поддержат меня с тыла, чтобы я мог быстро взойти на пост. То есть мне нужно создать свою фракцию, группу сторонников. Не знаю, понимаете ли вы, но это дело сложное и долгое.

Ким Тхэун говорит это, глядя на Ли Чинсу. Этот его поучающий тон… Реально хочется его пришить.

– Людям с плохими мозгами это, наверное, трудно понять? – Ким Тхэун усмехается и мельком глядит на меня.

– Какого хрена ты с самого начала нарываешься?!

Теперь я уже выплевываю ругательства, готовый к драке. С того момента, как мы трое встретились здесь, мы все уже поставили свои головы на кон. А значит, Ким Тхэун не может сейчас все переиграть и настучать отцу. Точнее, если он только дернется, – я его убью.

Все замерли. Ли Чинсу смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как удивленный кролик, а на лице Ким Тхэуна написано крайнее неудовольствие.

– Что? «Какого хрена»? Похоже, зря я ввязался в работу с этим заводским отребьем.

На слова Ким Тхэуна я сжимаю кулаки. Еще хоть одно слово из этого рта – и я вскочу и ударю.

– Эй-эй, ну что вы. Драться будете потом, когда закончим большое дело, а сейчас давайте каждый хорошо делать свою работу. Я не работаю с бездарями и теми, кто не умеет делать дело. Я работаю только с теми, кого признал. И вы ведь понимаете: если мы здесь разойдемся – подохнем все.

На слова Ли Чинсу мы с Ким Тхэуном отводим взгляды. Он прав: если между нами начнется разлад, Ким Пхильчжон прикончит всех. Я горько выдыхаю и снова зачесываю намокшие волосы назад. После этого Ли Чинсу кратко резюмирует: Ким Тхэун собирает сторонников и составляет список целей, после чего мы встретимся снова. Все встают со своих мест. Ким Тхэун выходит через заднюю дверь здания. Я – через переднюю, через которую вошел. Прокурор Ли Чинсу говорит, что останется ненадолго – прибраться здесь.

– Господин прокурор, давайте поговорим, – говорю я, останавливаясь у выхода, когда Ким Тхэун окончательно скрылся.

– Да, слушаю вас.

– Вы знаете, в каком районе находится прокуратура города Куам? – спрашиваю я, садясь рядом с ним. Хоть мы уже давно в одной лодке, я все еще ему не верю. Его прошлые объяснения не показались мне убедительными, все звучало как ложь. И кажется, я прав: Ли Чинсу не находит ответа на мой вопрос. Он лишь посылает мне колючий взгляд.

– Если честно, как вы узнали, что Ким Сонгука убил я? Ваши байки про подозреваемых по делу второго сына и «везение» – это же бред собачий.

На мои слова Ли Чинсу всем телом поворачивается ко мне:

– Господин Чонхёк, неужели вы действительно считаете себя безупречным? Вам в голову не приходило, что Ким Пхильчжон в какой-то мере подчищал за вами хвосты?

Ли Чинсу начинает с вопроса, который лишь усиливает мои тревожные сомнения и путает мысли.

– Вы ведь знаете, что сейчас преступников ловят даже по чешуйке кожи или капле слюны?

От его слов у меня во рту пересохло.

– Мне обидно, что вы до сих пор во мне сомневаетесь. Я ведь в прошлый раз даже довез вас до больницы.

Ли Чинсу улыбается в конце фразы. На этих словах мое лицо каменеет, а губы начинают дрожать. Внезапно Ли Чинсу взрывается смехом. Он снимает комок пыли, прилипший к моему плечу.

– Эй, ну это же шутка. Просто решил проверить. Прокуратура, 4-й микрорайон Куама. Напротив перекрестка с «Бургер Ван»[16]. Господин Чонхёк, вы невыносимы. Пожалуйста, поверьте мне. Все будет хорошо. – Ли Чинсу с добродушной улыбкой сжимает и разминает мое плечо.

– То… про больницу…

– Шутка! Это была шутка. Чего вы такой серьезный? Время позднее, давайте расходиться.

Ли Чинсу в шутливой манере заставляет меня встать. История с больницей… Ладно, отложим это на время и встаем. Теперь придется просто верить Ли Чинсу. И все же в этот раз в его словах тоже слишком много лжи.

Я подбираю брошенный на пол зонт, раскрываю его и иду под гору. Дождь ослаб. Но лить продолжает так же. Спуск закончился, снова ныряю в переулки. Устал. Прошло около получаса, когда зазвонил телефон – прокурор Ли Чинсу.

– Ах, кстати, господин Чонхёк, я забыл сказать кое-что. Не берите в голову то, что наговорил Ким Тхэун. Не держите на него зла, понимаете? Я поговорю с ним. В будущем постарайтесь быть осторожнее друг с другом. Если мы разругаемся – реально подохнем все. Поняли?

Прокурор Ли Чинсу напомнил мне о Ким Тхэуне, о котором я уже успел забыть. Сразу вспомнился этот его мерзкий голос, нахлынуло раздражение.

– Да, – сухо отвечаю я.

– Вот и славно. Берегите себя. Я свяжусь позже.

Звонок обрывается. Он только сильнее разбередил обиду на Ким Тхэуна.

Дома я был в семь утра. На этот раз забрался на балкон, наступив на блок кондиционера на первом этаже. Устал. Смертельно устал. Чувствую себя так, будто вернулся в армейскую казарму после ночного марш-броска. Хочется немедленно лечь. Нет сил даже помыться. Просто скидываю одежду и падаю на матрас. Все тело саднит: пах, подмышки, бедра. Похоже, мокрая одежда прилипла к телу, и песок, попавший внутрь, стер кожу до крови. Впрочем, плевать. Сначала сон.

Глава 8. Критический момент

Открываю входную дверь и захожу домой. Я закончил с телом и идеально замел следы. Впервые возникла проблема: когда я пытался задушить ее веревкой, та порвалась. Я хотел максимально избавить ее от страданий, но сопротивление было слишком яростным…

Теперь слова «я убил человека» больше не звучат для меня чуждо. Какой это уже по счету? Четвертый? Пятый? Не знаю,