Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

– А как по-твоему?

– Там кто-то сидит.

– Кто?

– Человек! Совы зимой не водятся… Что же теперь делать?

– Не знаю.

Оба нерешительно потоптались на месте.

– Ребята! Ребята! – вдруг услышали они из-за камней горячий шепот Майи. – Вы чего так быстро вернулись? Нашли что-нибудь?

Она перелезла через выступ стены и спустилась к ним.

– Нашли, – угрюмо ответил Коля.

– Что, что такое?

– Не что, а кого. Человека.

– Какого человека?

– Да, наверно, того самого, чьи следы… Он там внизу лежит, стонет…

Майя всплеснула руками.

– Чего же вы стоите? – сказала она. – Человек, может быть, умирает!..

Мальчики не двигались с места.

– Ну, что же вы?..

– А вдруг он нас просто пугает? – сказал Коля.

Все трое помолчали.

– Знаете что, ребята? – сказала Майя. – Я к нему пойду…

– С ума сошла! – крикнул Коля.

– Никуда ты не пойдешь, – твердо заявил Витя. – Мы тебя не пустим.

– Нет, пойду! Я – девочка, и он мне ничего не сделает…

– Так он в темноте и разберется – девочка ты или мальчик. Как всадит тебе нож между лопатками!..

Коля сказал это так выразительно, что Майя невольно передернула плечами. Но напугать Майю было не так-то просто.

– Тогда вот что, ребята! – решительно сказала она. – Давайте пойдем все вместе… Сразу все!.. Один он с тремя не справится.

Мальчики посмотрели себе под ноги, потом друг на друга и согласились. Майя говорила так твердо и спокойно, что они даже не подумали спорить, когда она пошла впереди. Нет, это не было трусостью. Они не оставили бы ее одну, и каждый готов был, если понадобится, ее защитить. Но просто бывают в жизни такие случаи, когда впереди становится тот, у кого сильнее воля.

И вот все трое стоят у двери и прислушиваются. Все тихо. И вдруг опять снизу раздался стон, но теперь он был как будто слабее и глуше. Мальчики не успели и слова сказать, как Майя скользнула в дверь и пропала в темноте. Оба, не сговариваясь, сразу шагнули вслед за ней. На лестнице Коля обогнал Витю и придвинулся вплотную к Майе, крепко сжимая в руках лопату на случай внезапного нападения.

Так они спускались в полной темноте, медленно оставляя за собой ступеньку за ступенькой. А стон был все ближе и ближе… Человек стонал тяжело, надсадно… Временами он что-то выкрикивал, но так, что нельзя было разобрать ни одного слова.

Майя что-то задела ногой, и по ступенькам загрохотал металлический, судя по звуку, предмет. Дети вздрогнули и замерли. Так они постояли несколько минут, крепко держась друг за друга. Потом Коля нагнулся и стал руками обшаривать лестницу.

– Это электрический фонарь, – прошептал он на ухо Майе.

Майя шепнула Вите:

– Фонарь!

Они ощупывали его в темноте. Все думали об одном и том же: зажигать или нет? Наконец Майя чуть сжала Колин локоть, и он понял, чего она хочет. Зажигать!.. Острый, яркий луч фонарика прорезал тьму. Он скользнул по черным сырым стенам подземелья, где когда-то проходили трубы отопления, и уткнулся в человека, который лежал на спине у нижней ступеньки лестницы. Он был в беспамятстве. Рядом с ним валялись несколько пустых консервных банок и раскрытый заплечный мешок, из которого торчали какие-то вещи.

С первого же взгляда ребята поняли, что перед ними – немец. И не просто немец, а, судя по шинели, офицер.

Коля прощупал лучом фонарика окружавшую их темноту. В подвале больше никого не было. Гитлеровский офицер лежал совершенно один.

Ребята окружили его. Витя, на всякий случай, осмотрел его карманы, вытащил пистолет и сунул его себе за пояс.

– Давай посмотрим его лицо, – предложила Майя.

Луч уперся в закрытые глаза, осветил короткий тупой нос, широкий подбородок…

– Он! Видите? – прошептала Майя.

– Что? Что?.. – тоже шепотом спросил Коля.

Майя вдруг отшатнулась.

Офицер открыл воспаленные глаза, протянул вперед руки и крикнул:

– Zu mir! Zu mir![1]

Они так и замерли на месте. Теперь все трое узнали этого человека. Одно его имя еще недавно внушало ужас не только им, но и всему городу.

Да, ребята не ошиблись. Перед ними действительно лежал начальник городского гестапо Курт Мейер, тот самый Курт Мейер, который в упор расстреливал военнопленных и хозяйничал в городе, как ему вздумается. Он лежал здесь уже несколько суток. Взрывом бомбы перевернуло его машину. Шофер был убит, а он отделался тяжелым ранением в левую ногу. Это случилось недалеко отсюда, на повороте дороги. Несмотря на страшную боль, у него хватило сил добраться сюда, притащить с собой запас продовольствия и две химические грелки, которые могли греть довольно долго, если их держать за пазухой. Но тяжелое ранение – не простая штука. Счастье изменило Курту Мейеру. Он мечтал о богатстве, об орденах, а смерть наступала на него в каком-то грязном подвале, куда чудом забрели трое смелых ребят.

– Что же нам с ним делать? – спросил Коля. – Нам втроем его отсюда не вытащить, он слишком тяжелый…

– А какой он был важный, когда ходил по городу, – сказала Майя. – Наверно, он скоро умрет!..

– Надо позвать кого-нибудь, – сказал Витя.

– Ах! – Майя схватила Колю за руку. – Он смотрит!

Коля навел луч фонарика на лицо Курта Мейера. Сквозь узкую щель приподнятых век на ребят смотрели два темных блестящих глаза. Курт Мейер перестал стонать, словно придя в себя и оценивая создавшуюся обстановку. Он молчал и только слабо шевелил губами.

Дети невольно взялись за руки и отступили назад, так страшно было это лицо – отекшее, обросшее щетиной. Им казалось, что Курт Мейер вот-вот вскочит и затопает на них ногами.

Но в это время в больном мозгу Курта Мейера роились такие мысли, о которых ребята и не догадывались. Если бы только знали они, что он сделает через пять минут, они обыскали бы его еще раз.

А Курт Мейер опять закрыл глаза и уже больше не стонал…

Ребята решили пойти за помощью.

Когда они вышли из подвала, захватив с собой заплечный мешок Курта Мейера, было уже темно. Не решаясь засветить фонарик, они в темноте, помогая друг другу, перелезли через все кручи, счастливо пробежали пространство до дороги и остановились, тяжело дыша. Вокруг было пустынно и безлюдно – ни одной проезжей машины, ни одного человека.

И вдруг со стороны развалин до них донесся приглушенный звук револьверного выстрела. Это Курт Мейер, поняв, что больше надеяться не на что, выстрелил в последний раз.

Но об этом ребята узнали позднее. Выстрел испугал их, и они бросились бежать по дороге изо всех сил. Только сейчас, когда опасность миновала, им