Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

– Слушай, начальник. Было это третьего дня ночью… Только я уснул, вдруг слышу – подъезжают две машины. Вышли около ворот… Кричат по-немецкому, ругаются. Ну, думаю: опять расстреливать привезли… И уж не до сна мне. Дрожь бьет. «Ах, – думаю, нет на вас погибели!..» И вдруг заходят ко мне два немца – офицер и ундер, – приставили к груди револьверы и грозят: сиди, старик, не выходи, не смотри, а то капут будет!.. Посидели, посидели они, поговорили о чем-то по-своему, потом вышли, а меня заперли… А не знают того, что у меня ход на чердак есть. Забрался я туда – не смотри, что я старый, сил у меня много, глаз вострый, – вижу: люди какие-то тюки таскают и все сюда вот, сюда – на этот край. Огоньки между деревьев так и прыгают… То вспыхнут, то погаснут… То вспыхнут, то погаснут… Потом, слышу, кончили таскать – возня началась какая-то, копают, стучат, дерево рубят. И так часа три… Что, думаю, такое? Обыкновенно приедут, постреляют, а утром закапывают… А тут работа идет, что-то прячут… Ну, конечно, я поприметил это место… А к утру слышу – совсем близко стрельба… Выхожу на рассвете, когда уже все уехали, – лежат на земле семеро наших. Все убитые. Солдаты пленные, и руки у них в глине… Ну, по следам, по свежим, я и пришел сюда. А что за тюки были – догадывайся сам…

Старик замолчал.

– Вижу, намучился ты тут, дедушка, – сказал Стремянной, помолчав.

– Намучился, сынок, – ответил старик просто. – Не знаю уж, как и прожил эти месяцы. Был бы моложе – сам воевать бы пошел. В гражданской-то я еще участвовал… Под Каховкой в грудь ранен был… Ну, присылай людей копать дотемна, а то завтра утром я отсюда уйду.

Он проводил Стремянного до ограды и повернул к себе в домик.

Через час команда солдат, вооруженных лопатами, кирками и топорами, подошла к склепу. Минеры обследовали его, но мин не обнаружили. Тогда солдаты приступили к делу. На этот раз командовал ими майор Воронцов. Известие о том, что делалось на кладбище в ночь отхода гитлеровцев, заинтересовало Воронцова. Он решил немедленно отправиться туда с командой и произвести самые тщательные раскопки.

– Что бы они там ни закопали, надо раскопать, – сказал он Стремянному, застегивая шинель. – В такую ночь они бы не стали терять время по пустякам… Посмотрим, посмотрим…

Воронцов с нетерпением ждал, чем кончатся поиски. Он готов был сам рыться в склепе, принадлежавшем, как гласила почти стершаяся надпись, купцу 1-й гильдии Косолапову, с миром почившему в 1867 году. Руки у него так и тянулись к кирке, но, чтоб не нарушать порядка, он отказывал себе в этом удовольствии, не мешал солдатам работать и только изредка давал указания. Старик стоял рядом с ним, спокойно опершись на палку. В бороде у него таяли редкие снежинки.

У входа в склеп с каждой минутой вырастала все выше куча ржавого железа и камней, выброшенных солдатами. Наконец, застучали кирки.

– Ну что там? – не выдержал Воронцов. – Есть что-нибудь?

Из склепа вылез сержант, весь перепачканный глиной, и доложил:

– Ничего нет, товарищ майор. Простая земля. Могила, как говорится.

– Слышишь, хозяин, ничего нет, – ответил Воронцов, искоса взглянув на старика.

– Нет, есть, – твердо ответил дед. – Пусть роют дальше.

Воронцов сам спустился вниз. Здесь все уже было перерыто – груда черной земли лежала по сторонам глубокой ямы. Двое солдат орудовали в ней лопатами.

– Ну как? – с надеждой спросил он. – Заметно что-нибудь?

– Как есть – ничего, товарищ майор, – ответил солдат со дна ямы.

Воронцов вышел из склепа и опять подошел к старику.

– Вы твердо уверены, что копать надо именно здесь? – спросил он. – Там ничего нет, я сам видел. Вырыли яму почти в человеческий рост. Земля и земля!

– Пусть еще копают, – тихо сказал дед. – На землю-то посмотрите. Видите – рыхлая…

Дунул острый влажный ветер. Снег пошел сильнее. Заложив руки за спину, Воронцов мерно шагал между могилами, прислушиваясь к приглушенным голосам солдат и скрежету камней.

И вдруг из склепа донесся чей-то взволнованный голос:

– Товарищ майор! Есть! Нашли!

Из дверей выбежал сержант, неся в руках какой-то тяжелый, плотно увязанный тюк.

– Метра на три закопали, дьяволы!.. – крикнул он. – Вот и найди – все терпение лопнет…

По размерам тюка Воронцов сразу понял, что в нем не могут быть спрятаны картины. Он слишком узок и высок. Очевидно, в нем были какие-то книги. Воронцов вытащил из кармана складной нож, быстро разрезал веревки, распорол толстый, просмоленный брезент и с жадным любопытством заглянул внутрь. Это были какие-то документы в разноцветных папках.

Он взял розовую папку, лежавшую сверху, перелистал и ахнул. Нет, в склепе не было картин, похищенных из музея. Но здесь было спрятано тоже нечто крайне важное…

Один за другим солдаты вынесли и положили на снег пять тяжелых тюков.

– Что же мы это такое нашли, товарищ начальник? – спросил сержант, заглядывая в раскрытый тюк. – Кажись, бумажки? А мы-то старались!..

– Недаром старались, Ковальчук, недаром, – утешил его Воронцов, – находка полезная, может пригодиться.

Старик-сторож покачал головой и концом палки поковырял в мешке.

– А картин, значит, нету… – сказал он разочарованно.

Воронцов, усмехаясь, поглядел на него:

– Нету, дедушка, нету…

Воронцов положил розовую папку обратно в тюк, перевязал веревкой и приказал погрузить все, что было найдено, на машину.

– Ну, если не секрет, скажи ты мне, начальник, – поинтересовался старик. – Что в этих бумажках такое, а?..

– А вот это, дедушка, секрет, – сказал Воронцов. Он сел в машину рядом с шофером. В кузове на тюках сидели солдаты и беседовали о том, что такое они везут и почему майор так доволен, что нашел эту прорву бумаги, хотя искал как будто совсем другое…

И только один Воронцов знал, что он везет в машине.

В пяти тюках находился архив городского гестапо.

Гитлеровцы, видимо, надеялись, что скоро вернутся, и решили, что вернее будет его надежно спрятать, чем таскать с собой.

Глава пятнадцатая

Еще одна загадка

Дивизия получила боевую задачу – двигаться к Новому Осколу, освободить его и продолжать движение в направлении Белгорода. Ястребов ранним утром собрал командиров полков и, в свою очередь, поставил перед ними боевую задачу, которую должен решать каждый полк на своем участке.

До выступления оставалось немногим более суток.

Когда командиры частей разошлись и в комнате остались Корнеев да Стремянной, Ястребов закурил и, усмехаясь, поглядел на своего начальника штаба.

– Ну, как дела, новоявленный Шерлок Холмс? – спросил он. – Что еще хорошенького разыскал? – Он повернулся