Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Хэнк еще немного посмотрел, как чайка скользит над водной гладью и снова взмывает вверх. И пока следил за полетом чайки, он тихо сказал:

– Она – мое все, и я никто без нее.

Друзья помолчали, потом Андре тихо присвистнул и прошептал:

– Как красиво, Хэнк… Это из какой-то песни?

Хэнк ответил, продолжая смотреть на чайку:

– Не из песни это. Просто мои мысли.

Дэйв поднялся и медленно стал аплодировать:

– Встречайте, Хэнк Манилоу! Собственной персоной, наш Хэнк Манилоу[11].

Хэнк смущенно улыбнулся и слегка поклонился.

В то утро, когда Дэйва убили, на их шести офшорных счетах лежали девять миллионов триста тысяч долларов, и от заветной черты их отделяли двенадцать недель. Теперь, когда Дэйва больше не было, Ларри подсчитал, что на каждого приходилось от двух миллионов трехсот тысяч до трех миллионов ста тысяч. Все зависело от того, что они решат делать с долей Дэйва. Конечно, было бы правильно передать эти деньги Марлен, но пока они не знали, как это осуществить. Впрочем, у нее и так дела шли неплохо, а все благодаря Андре, который прямо-таки настоял на том, чтобы у каждого была страховка жизни на миллион долларов. Он сказал тогда, что они обязаны позаботиться о женах на случай, если все пойдет не по плану.

А теперь все действительно пошло наперекосяк. В этих делах царил полный трындец, и Хэнк изо всех сил старался хоть как-то свернуть все на прежние рельсы, пока не стало слишком поздно. А для этого прежде всего нужно было отнести Падме ее чай и выяснить, насколько новая начальница Хэнка замешана в убийстве Дэйва.

12. Нужна дальновидность

Причины и следствия: именно об этом размышляла Падма Сингх.

На маркерной доске, что висела как раз напротив письменного стола, красивым шрифтом была выписана диаграмма Исикавы; она изучала ее в Гарвардской бизнес-школе. В правом углу Падма аккуратно вписала СЛЕДСТВИЕ – увеличение прибыли. Далее она принялась заполнять ПРИЧИНЫ – средняя ставка, время, проведенное в казино, вместимость.

Она не была уверена в правильности заполнения этой диаграммы. Так бывает, если на курсе 900 человек, а ты 892-я в рейтинге выпускников, нет уверенности в том, что ты все делаешь правильно. Но когда твоя мать в списке самых влиятельных женщин по версии «Форбс», да еще и, по слухам, королева индийской организованной преступности, никто не пишет твой рейтинг в уголке анкеты при приеме на работу. Ты даже анкету не заполняешь – просто говоришь своей матери, что хочешь эту работу.

Однако сейчас Падма была сосредоточена вовсе не на прибыли казино. Она пыталась придумать, как облегчить боль в ногах. Ее ступни распухли и, казалось, вываливались из «лабутенов», как свежеиспеченные кексики из формочек. Не говоря уже о мозоли на мизинце.

Падма не собиралась столько времени проводить на ногах. Работать в зале утром в будний день совсем не то же самое, что ночью в субботу. В субботу казино словно превращалось в один большой зал для вечеринки, и все посетители жаждали поболтать с управляющей, сделать с ней селфи и получить бесплатный премиум-коктейль. Но утром в среду, в десять часов, все игроки за столами просто хотели, чтобы дилер сдал карты, выплатил выигрыш и заткнулся. Никто не хотел поболтать с боссом.

Часом ранее Падма спустилась на служебном лифте на первый этаж и прошла через кухню, мимо безупречно отдраенного оборудования, где всем заправляли шеф-повара и помощники поваров в белой хрустящей униформе и с сеточках на волосах. Она давно заметила, что активность на кухне – лучший барометр загруженности зала. Если у гриля царит суета, значит, вокруг карточных столов и игровых автоматов толпится народ. Но этим утром помощники официантов мечтательно натирали кофейники, пока она прошла через кухню, вышла из нее и оказалась в зале.

Каждый раз, ступая по яркому ковру с мозаичным узором, Падма чувствовала себя немного как Шэрон Стоун в фильме «Казино». Хотя никто не оборачивался, чтобы посмотреть на нее, да и клиентура не была столь же гламурной, как в фильме: в этот момент вокруг преобладали эластичные утяжки и ортопедические стельки. Но ее сердце все равно билось чаще, словно заводилось от звуков вращающихся рулеток, звона игровых автоматов, бормотания игроков, делающих ставки, и от тихого ликования от выигрыша. Весь этот шум сливался в единую атмосферу надежды и отчаяния.

Падма совершала свой обычный обход зала игровых автоматов, когда почувствовала неприятный запах. Сначала она не доверилась своему носу, поэтому остановилась и принюхалась. Обошла ряд автоматов еще раз, сделала пару шагов назад и снова вдохнула воздух. Только за одним игровым автоматом кипела жизнь – за ним сидела сморщенная седая старушка на мягкой табуретке. Она активно делала ставки по одному доллару.

Падма подошла к ней.

– Извините, мэм…

«Мэм» бросила на нее взгляд и продолжила играть. Падма заметила, что у нее на счету уже 75 долларов и что она играет на понижение. Своей морщинистой коричневой рукой с острыми красными ногтями старушка вновь ударила по кнопке, и в окошке «кредит» появилась цифра «85».

– Извините, мэм, – повторила Падма. – Не пора ли вам посетить уборную?

Женщина потрясла головой.

– Не могу уйти сейчас. Вот-вот выиграю. Прямо чую это.

– Но, мэм, вам просто необходимо воспользоваться удобствами…

Падма сосредоточилась на том, чтобы дышать через рот, чтобы резкий запах мочи не был таким ошеломительным. Она поискала взглядом охранника и задумалась о правильности своего жизненного выбора. Если б она согласилась на должность в мумбайском технологическом стартапе, который организовала ей мать, то не стояла бы сейчас возле женщины с недержанием мочи. Но Падма устала от постоянного надзора матери, да и собственные планы тоже имелись. И вот она стояла в казино, стараясь не наступить в лужу мочи. Она таки увидела охранников, подняла руку и вскоре оставила двоих сотрудников разбираться с писающей леди и, прихрамывая, поковыляла в свой офис.

Падма готова была страдать ради успеха. Мать говорила ей, что на высоких каблуках она будет выглядеть более профессионально, а уж в казино нужно использовать любую возможность для этого. Так что вот уже два месяца Падма втискивала свои пухлые ножки в туфли на десятисантиметровых каблуках. И это было нелегко. Ее толстенькие пальцы на ногах и низкий центр тяжести не были созданы для каблуков-стилетов.

Вернувшись в свой офис, Падма мечтала сбросить туфли,