Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Она вновь поморщилась от боли, когда, скрещивая лодыжки, задела мозоль. Глубоко вдохнув, сказала:

– Хэнк, если в головном офисе счастливы, то и все счастливы.

И выдохнула. Она всегда при разговоре смотрела прямо в глаза, потому что этому ее научила мать: когда разговариваешь с мужчинами, нельзя отводить взгляд первой – это признак слабости. Падма никогда не отводила взгляд.

Хэнк поморгал и посмотрел на мониторы видеонаблюдения. Что ж, она победила. И откинулась на спинку кресла.

– Когда вы планируете это сделать? – спросил он.

– Я уже заказала автоматы, они приедут на следующей неделе. Вот, взгляните. – Падма потянулась за брошюрами и, раскрыв одну на нужной странице, протянула ее Хэнку. Услышав, как он шумно вдохнул, она улыбнулась. – Знаю. Это просто нечто, правда?

Она взглянула на него, собираясь показать, какую модель выбрала, но остановилась. Хэнк выглядел так, будто привидение увидел: рот приоткрыт, взгляд затуманен, а на лбу выступили капельки пота.

– С вами все в порядке?

Падма проследила за его взглядом – он уставился на выстроенные в ряд игральные фишки на ее столе. Вот оно что, заметил…

На какое-то мгновение их глаза встретились. Падма наклонила голову, и Хэнк прохрипел:

– Простите… Похоже, я проглотил мошку. Мне нужно идти.

Он закашлялся, постучал себе по груди и поднялся.

Когда Хэнк закрыл за собой дверь, Падма была чрезвычайно взволнована. Он действительно хорошо воспринял ее речь. Ну, по крайней мере, до того, как проглотил какую-то мошку. Мать предупреждала ее, что мужчины, особенно пожилые, не любят, когда женщины, особенно молодые, принимают решения без их одобрения. Но этот болван казался вполне нормальным. В конце концов, его глаза даже округлились от удивления.

Падма поддела своим отполированным ноготком первую фишку, наслаждаясь тем, как они с щелчком занимают свое место в лотке. Ей нравилось ощущать их тяжесть в ладони. Она вновь разложила их по порядку, оставив место для потерянной тысячедолларовой фишки.

13. Мы больше не в Канзасе

Хэнк закрыл за собой дверь кабинета Падмы, прислонился к стене и прижал руку к груди. Потом он вспомнил о камере в углу, выпрямился и сосредоточился на том, чтобы просто идти – шаг за шагом – по направлению к выходу из казино и на парковку к своей машине. Оттуда отправил сообщение Андре, опасаясь, что служба безопасности казино может это сообщение перехватить.

Хэнк: встретимся в банке сейчас подтв. наш кредит на яхту

Андре наверняка подумает: «Кредит на яхту? Какой, мать его, кредит на яхту?» Потом-то он уж догадается, что это закодированное послание и означает: «Дуй в банк быстро, надо поговорить с глазу на глаз».

Полчаса спустя в банке Хэнк старался дышать ровно, пока они с Андре ждали Ларри в его кабинете, а тот что-то обсуждал с кассиром. Хромированные подлокотники кресла липли к его влажным ладоням. Хэнк осторожно выглянул через вертикальные жалюзи, чтобы удостовериться в наличии вооруженной охраны на входе.

Он знал, как рискует, отправляясь к Падме с чаем. Она уже могла, по его расчетам, узнать о его дружеских отношениях с Дэйвом, и он вполне мог бы войти в кабинет и вскоре очутиться в пыточной с черным пакетом на голове, выдавая все тайны насчет денег. Когда Хэнк протянул Падме чашку, он не знал, подозревает она его или нет.

Но теперь он знал наверняка.

И надо было все рассказать Андре и Ларри. Он посмотрел, чуть отодвинув жалюзи: Ларри все еще стоял у банковской стойки. Хэнк посмотрел на Андре, вышагивающего у двери.

– Подыхаю с голоду. Есть что-нибудь перекусить?

Андре остановился и кивнул на место рядом с креслом Хэнка.

– Там в моей сумке на полу сосиска в тесте.

Хэнк выдохнул и улыбнулся другу:

– Ты мой спаситель. – Он посмотрел на пустой пол, потом на Андре. – Да твою ж налево… Знаешь, сарказм – низшая форма юмора.

Андре очень сдержанно улыбнулся и развел руками:

– Посмотри на меня. Я похож на человека, который носит с собой еду?

На нем были шорты цвета хаки и рубашка поло.

Хэнк вздохнул:

– Я думал, может, у тебя в кармане батончик гранолы…

– Нет. Я просто рад тебя видеть.

Они оба усмехнулись. Затем Андре подошел к письменному столу.

– Может, у Ларри что-то есть… – Он открыл нижний ящик. – Бинго! – И протянул Хэнку сверток.

Хэнк взял половинку сэндвича с ветчиной и вернул сверток Андре со словами:

– Будешь?

– Нет, – покачал головой Андре. – Углеводы. – Он подкинул в воздух яблоко Ларри, поймал его и надкусил.

Наконец Ларри зашел в свой кабинет, закрыл дверь и обнаружил там жующих Андре и Хэнка.

– Мужики… Ну вы…

– Прости, дружище, – произнес Хэнк, проглотив сэндвич. – Я уж думал, сдохну… Вкусно. Это с соусом айоли?

Ларри, проигнорировав его, рухнул в свое кресло, запихнув в рот предложенные Хэнком остатки сэндвича. Хэнк вытер подбородок тыльной стороной ладони.

– Я был прав. Мы в дерьме по уши. Падма вычислила, что автоматы выдают слишком много, знает, что деньги пропали, и убила Дэйва. У нее на столе был набор фишек из казино, и знаете, какой не хватало? – Хэнк порылся в кармане. – Вот этой! – Он наклонился и показал фишку в 1000 долларов, которая лежала на груди мертвого Дэйва. – Она выставила все номиналы в ряд в лотке для фишек, а одно место оставила пустым. Как раз для этой. Если, черт подери, это не предупреждение для меня, тогда я уже и не знаю, что и думать.

Ларри и Андре уставились на фишку, и ни один мускул на их лицах не дернулся. А затем Андре спросил:

– Зачем Падме тебя предупреждать?

– Понятия не имею, – пожал плечами Хэнк. – Может, потому что я ей чай приношу каждый день? А может, потому что не дал ей разрушить мою карьеру и превратить казино в буддистский садик? Но она меня все же предупредила.

Он посмотрел еще раз на фишку, прежде чем положить ее в карман, откинулся на спинку кресла и снова сосредоточился на своем дыхании.

– Должен признать, ее коварство меня восхищает. Она дала кучу намеков. А еще сказала: «Хэнк, когда в головном офисе счастливы, то и мы счастливы». И поморщилась.

Он посмотрел на Ларри и Андре в поисках понимания, но их лица ничего не выражали.

– Разве вы не понимаете? Ее гримаса намекала на возможные последствия того, что будет, если в головном офисе не будут счастливы. – Хэнк и сам поморщился. – А потом она долго смотрела мне в глаза. Очень долго. Мне