Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Довольный, Гектор вернулся, стряхнул волосы с накидки и перекинул ее через руку. Из ящика своего рабочего стола он достал пистолет – тот лежал рядом с его ножницами – и спрятал оружие под накидкой. Когда подошел к кассе, положил накидку на стойку так, чтобы дуло было направлено на входную дверь. Вновь осмотрел парковку на предмет чего-то необычного и, ничего не обнаружив, выбил клиенту чек. Проследив за ним взглядом, взмахом руки пригласил Хэнка на красное кожаное кресло. Накидку с пистолетом он переместил на тумбу для инструментов.

Садясь в кресло, Хэнк вытащил из кармана конверт и положил его на столик. Они встретились взглядами в зеркале. И как раз в этот момент мимо парикмахерской проходили двое мужчин. Они притормозили и заглянули внутрь. Гектор заметил, как побелели костяшки на руках у Хэнка; так сильно он сжал подлокотники кресла.

Гектор, удерживая палец на спусковом крючке, повернул тумбу так, чтобы дуло вновь было нацелено на дверь. Когда мужчины ушли, Хэнк с облегчением опустил голову, а Гектор привычным движением накинул на него чистую накидку, как делал сотни раз за все прошедшие годы. Он было потянулся за машинкой, но, так как прошло лишь несколько дней с последней стрижки, смысла притворяться не было. Даже в самые «заросшие» дни Хэнку требовалось лишь укоротить неровную линию волос вдоль ушей. Вместо этого Гектор подровнял затылок, сбрызнул своим пахучим лосьоном щетку и медленно смахивал ею остатки состриженных волос, кивая, пока Хэнк болтал о том о сем.

После его ухода Гектор повесил табличку «Закрыто», запер дверь, выключил свет по дороге в свой кабинет. Открыв дверь, он увидел, как жена подняла взгляд от монитора и улыбнулась. Его сердце чуть подпрыгнуло в груди, и он выдержал несколько мгновений, чтобы полюбоваться ею. Положил конверт с деньгами на стол и сел напротив нее. Она подняла брови, а ее рот мило округлился, демонстрируя удивление.

Жена быстро пересчитала деньги, изогнулась, чтобы положить их в сейф, и повернулась к мужу. Свечение от экрана помогало увидеть россыпь веснушек, а ее глаза искрились, словно она сидела возле лампы подсветки. Гектор и сам не понимал, как так получалось, но ее темные глаза словно отражали свет.

– Ты была права. Он вернулся.

– Да, я слышала.

– И ему понравилась наша идея.

– Я дополняю тебя, – улыбнулась Бренда.

– Я думал, ты скажешь «ты дополняешь меня», – усмехнулся Гектор.

– Никакой разницы.

– Ты зацепила меня уже когда поздоровалась, – сказал Гектор.

– А чего ты ожидал? Я стояла перед тобой…

– Это я стоял, а ты сидела, – напомнил ей Гектор.

– Лучший день твоей жизни.

От ее улыбки у Гектора перехватило дыхание.

– Смотри-ка, сказала правду! Кто бы мог подумать, – просиял он.

– Что ж, а вот и другая правда. – Бренда сложила руки на груди и покачала головой. – Ну и люди!.. Ай-яй-яй.

Это качество очень нравилось Гектору. Ничто не могло вывести из себя его жену. Он мог сказать ей, что мужья наняли его доставить двух жирафов, убить коалу на рассвете, и Бренда ответила бы ему то же самое: «Ну и люди! Ай-яй-яй». Хотя она никогда не позволила бы Гектору убить животное. Ни через миллион лет, ни за миллион долларов.

Гектор знал: большинство его так называемых коллег по опасному бизнесу не делились деталями своей работы с женами, но это потому, что им не повезло жениться на Бренде Палумбо. Когда он увидел ее на пляже в Сальвадоре, где она проводила свой выходной после волонтерской работы в местном приюте для животных, уткнувшись в учебник по криминологии, то понял, что получил свой золотой билет и сможет порвать с бандой. Такой план сработал у его красавчика-кузена и трех приятелей. Они обманом переспали с одинокими американками, убедили их, что влюбились по уши, а как только им открылся путь в лучшую жизнь в новой стране – американская виза, – бросили этих бедняжек с разбитыми сердцами.

Но обмануть Бренду Палумбо было невозможно. Она все поняла о Гекторе еще до того, как подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Она и оглянуться не успела, как он купил ей шляпу и вскоре обязался помогать ей в приюте до конца ее отпуска, да еще и привести друга в помощники.

Еще до того, как собрала чемодан, Бренда решила взять домой кастрированную дворняжку и Гектора. Процесс иммиграции означал для Гектора целую викторину с вопросами о своей второй половине под названием «подлинность отношений». И Бренда вовсе не собиралась упустить свое «долго и счастливо» из-за того, что Гектор запутается в таких деталях, как ее день рождения, любимая еда, когда у нее в последний раз были месячные или в вопросах о ее семейном древе. Бренда подготовила карточки с вопросами и ответами. Так что посреди ночи Гектор вздрагивал, когда она легонько пихала его в ребра.

– Гек-торо, – говорила она. Бренда всегда его так называла. Потому что бык по-испански – «торо», и это было одним из первых ее слов на испанском.

– Гекторо?

– Si?[13]

– Девичья фамилия моей матери? Ее фамилия до замужества.

– Эм-м-м… – Ему приходилось стряхивать остатки сна и просеивать в памяти все те странные данные, которыми его забрасывала Бренда, и наконец он находил ответ. – Люсифора.

– Правильно. Сколько у меня родни?

– Родни? Не знаю это слово.

– Сестры и братья.

– А-а… У тебя три сестры. Ты, Сюзанна, Лори, Шэрон. С разницей в два года. Ты самая младшая. И самая хорошенькая. Все, теперь можно спать?

– Еще один вопрос. Моя больная мозоль?

– Мозоль – еще одно слово, которое я не знаю.

– Это то, что меня раздражает или что я ненавижу больше всего.

– О, это легко. Когда кто-то доедает остатки твоей еды навынос. Никогда и ни за что не съедай то, что не доела Бренда. Это только ее еда. Разве что сама тебе ее отдаст.

Она прижалась к нему, и Гектор почувствовал, как ее улыбка согревает его изнутри, и знал, что из всех женщин, что были на пляже в тот день, он выбрал лучшую. Тогда-то и началась их совместная жизнь.

Жизнь без секретов.

* * *

В заднюю дверь парикмахерской тихо постучали. Гектор с Брендой переглянулись, и Гектор поднялся посмотреть в глазок. Он кивнул Бренде, закрыл дверь кабинета, отпер засов и впустил Пэм. На парковке маячил минивэн с Нэнси на заднем и Шализой на переднем сиденье. Они ему помахали – он в ответ кивнул и закрыл дверь. И вот Гектор и Пэм стояли в