Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

доводы Падмы, что нормальные пары не назначают дату свадьбы до знакомства. Точка. Но ее мать считала, что в жизни надо проявлять инициативу – особенно если ты непривлекательная коротышка. Сваха при этом мило улыбалась, и Падма уже боялась предположить, что мать, возможно, уже и отель забронировала на ее медовый месяц.

– Падма, тетушка с тобой разговаривает. – Мать вернула Падму в русло беседы, выражая уважение к свахе подобным обращением. – И сядь прямо. Ты выглядишь еще полнее, когда так горбишься. Это горькая правда.

Горькая правда. Точно. Мать всегда хотела, чтобы Падма была лучшей версией себя, и если не она, то кто еще укажет дочери на ее недостатки? И это она повторяла ей годами. Но Падма уже начиталась книг и прошла терапию, так что знала, что к горькой правде следовало бы добавить хоть немного одобрения и комплиментов. Но еще она знала, что ждать одобрения от матери бесполезно. Время – вот что нужно было Падме. Необходимо выторговать себе немного времени. Несколько недель могут превратиться в месяцы, а там, глядишь, и вообще ничего не будет. Она подняла глаза на экран.

– Я пока не могу выбрать. Дайте мне время подумать, и позже я вам перезвоню.

Сваха вздохнула:

– Если не можешь выбрать, мы выберем за тебя.

Сердце у Падмы рухнуло в пропасть, а матери, казалось, это предложение даже понравилось. Падма поспешила исправить свою оплошность.

– Простите, тетушка, я просто залюбовалась фотографиями, и вы застали меня врасплох. Дайте-ка я еще раз посмотрю.

Только один из потенциальных женихов изобразил хоть какое-то подобие улыбки. Второй выглядел так, словно фото делали в тюрьме: кряжистый, без шеи, с угрюмой физиономией. А третий – абсолютно лысый. И, разумеется, он наследник крупнейшей компании производителя постельного белья, а также, очевидно, фаворит ее матери. Она отправила Падме сообщение: «Его бизнес надежен. Людям всегда нужны простыни».

Сваха снова затарахтела:

– Мне уже нужно отключаться. Принимай решение, кого ты хочешь увидеть лично, и он прилетит на встречу. Действовать надо быстро. Как сказала твоя мама, моложе ты не становишься, дорогуша. Скажи мне, кого выбираешь. Да?

Падма поднесла к экрану «тюремный» снимок.

– Простите, тетушка, но вы отправляете мне женихов на шесть из десяти. Взгляните на меня. Я-то – «десятка».

– Десятка! – воскликнула мать. – На необитаемом острове, среди потерпевших кораблекрушение – возможно. Падма, дорогая, к сожалению, ты не «десятка». Радуйся, если достанется хотя бы «шестерка». И то придется постараться. Такова горькая правда.

Падма прикусила язык и снова стала говорить себе: «Я достаточно хороша. Я офигенная». Она перебирала фишки на столе, пока в руке у нее не оказалась фишка на 10 000 долларов. Падма сжала ее в руке, словно ценность этой фишки могла передаться через ладонь.

– Я достойна, – прошептала она.

Мать продолжила разговор:

– Тетушка, пусть уж Падма встретится со всеми тремя кандидатами, которых вы предложили. Будем надеяться, что хотя бы один не сочтет ее совсем уж непривлекательной.

Прекрасно. Одного испорченного блюда мало – так теперь мать заказывает шведский стол… Но по молчанию свахи было ясно, что эта идея ей не понравилась. Падма откинулась на спинку кресла, пока сваха пыталась вежливо отклонить предложение ее матери, и машинально перебирала фишки. Это будет интересно. Ее матери никто не отказывал.

Сваха выпрямилась, чтобы казаться повыше на экране.

– По моему опыту, мадам, слишком большой выбор сбивает молодежь с толку. Предпочитаю предлагать по одному кандидату. И потом уже двигаемся к следующему. – И она сложила свои ухоженные ручки перед собой.

– Да, я понимаю, – произнесла мать. – Но Падма в отчаянии.

Падма помотала головой и вновь стала повторять свою мантру: «Я достойна, я офигенная». А мать добавила:

– У нас мало времени.

Сроки. Мама свела ее личную жизнь к дедлайну. Что ж, если уж сваха пошлет на смотрины всех трех женихов сразу, то мучения закончатся быстрее. Надо отдать матери должное: она собиралась мягко отклонить любого, самого распрекрасного жениха – и вот уже соглашается встретиться сразу с тремя… Мать полностью ее переиграла, а Падма даже и не заметила.

– Хорошо. Я соглашусь, если для мисс Падмы это приемлемо, – подвела итог сваха.

Падма уже мечтала отключиться. Ей надо было в туалет. Она посмотрела на часы. В любую минуту может прийти Хэнк с ее чаем, и она не хотела, чтобы тот увидел, как мать ею управляет. Нужно заканчивать.

– Да, пришлите мне всех трех. Из Мумбаи. Пусть приезжают. – Падма всмотрелась в досье. – Тот большой, лысый…

– А как же банкир? – спросила сваха.

Падма вновь поводила пальцем по распечаткам.

– Да, второй, который банкир. Я же сказала – все трое. – Она скрестила ноги. – Пусть приезжают и пробуют свои силы. Когда они смогут приехать? – Посмотрела на календарь.

Сваха постучала ручкой:

– Через два дня.

– Два дня. Хорошо. Значит, жду их в субботу. Извините, мне срочно нужно уйти.

Падма быстро вышла из «Зума». Она, так и быть, сходит с ними на свидания, чтобы угодить матери, но никто не заставит ее выйти за них замуж. Она распахнула дверь и едва не столкнулась с Хэнком, державшим чай.

– Я сейчас вернусь, мне нужно сходить в уборную.

Когда она вернулась, Хэнк сидел напротив ее кресла и набирал сообщение. На лбу у него блестели капли пота, а колено подрагивало. Она открыла было рот, чтобы извиниться за то, что заставила его ждать, но вспомнила наставления матери: люди должны знать, что работают на тебя. Падма проскользнула в кресло, обрадовавшись горячему чаю на столе. Но все же сдержалась, чтобы не поблагодарить. Однако при взгляде на Хэнка не могла не спросить его:

– С вами все в порядке? Выглядите бледным…

Хэнк выпрямился, выдохнул и убрал телефон, но взгляд его оставался обеспокоенным.

– Да, все в порядке. А вы как?

Интересно, почему он каждое утро сам ездит в службу доставки, а потом приносит ей чай? Наверняка у него есть дела и поважнее. Но на курсе по бизнес-администрированию (единственная ее пятерка – по этому предмету) Падма усвоила: не стоит проявлять чрезмерный контроль. Если уж ему так нужны были эти тридцать минут по утрам для выполнения простых поручений, так тому и быть. Могло быть и хуже.

Падма потянулась за чаем и заметила, что досье ее потенциальных женихов так и лежат на столе. Шея немедленно зачесалась. Она взглянула на Хэнка. Тот, нахмурившись, изучал мониторы наблюдения. Она надеялась, что он не заметил досье на столе. Одно дело – уступать давлению матери, а совсем другое – чтобы подчиненные думали, будто такая женщина, как она, нуждается в свахе.