Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

– Но что-то на меня смотрело. Оно приподнялось сверху и смотрело на меня.

– Ты видела, кто это был?

– Нет. Когда подняла голову, в глаза ударил свет. А потом… ну, ты знаешь.

– Марк, – вмешалась Кэролайн, – в чем дело? Что ты задумал?

Он перевел взгляд с одной на другую: Джудит, похоже, пришла в себя, а Кэролайн, хотя и испугалась, сохранила спокойствие и уверенность.

– Только не пугайтесь! Но одна из вас должна пойти со мной. Джудит, может, мне отвести тебя куда-нибудь…

– Нет! – воскликнула Джудит, вцепившись ему в руку. – Мы идем все! В чем дело?

Центральный проход вел прямиком к столу библиотекаря в главном зале. Марк достал связку ключей и, выбрав йельский, повел женщин к двери книгохранилища.

– Шутник все еще здесь, – сказал Марк, наблюдая за их реакцией. – Но он в ловушке. Он забежал в книгохранилище. Я закрыл йельский замок с этой стороны, и ему не выбраться.

– Он ведь может вылезти через окна, разве нет? – спокойно спросила Кэролайн.

– Нет. Они из армированного стекла и открываются не больше чем на пять дюймов. Он все еще в западне – разве что попытается нырнуть головой в окно и разбиться насмерть… Кэролайн!

– Да?

– Этот ключ – вот этот! – открывает йельский замок. Возьми связку и убедись, что выбрала правильный. Ты его крепко держишь?

– Да! Хорошо! Но что?..

– Я иду за ним. Мне нужно запереть за собой дверь, чтобы он не проскользнул, пока я обыскиваю помещение. Но я тоже буду взаперти, так что ты стой здесь и будь готова открыть дверь, когда я скажу. Готова?

Уже держа руку на кнопке замка, Марк замер в нерешительности. В помещении стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими поскрипываниями стареющего здания.

А потом Джудит крепко, так что пальцы впились в плечо, схватила его за руку.

– Марк, не надо, не делай этого! Позвони, позови на помощь! Скажи, что здесь убийца!

– И подниму тревогу из-за какого-то бродяги или воришки? Мне и самому это не по душе, но выбора нет… Джудит, отойди, пожалуйста. Готова, Кэролайн?

Кэролайн кивнула и сжала ключ.

Марк открыл дверь.

И сразу же протянул руку влево, щелкая расположенными в два ряда выключателями. На нижнем этаже книгохранилища зажегся и заиграл на стали, стекле и бетоне яркий свет. Марк шагнул в книгохранилище, придерживая за собой дверь.

– Марк! – крикнула Джудит у него за спиной.

Он не обернулся, хотя по спине побежали мурашки. Осмотрелся – ничего необычного, все как всегда. В хранилище стояла тишина – ни шороха, ни звука. Если кто-то и ждал его в засаде, он ничем себя не выдавал.

– Марк!

На этот раз крик был таким пронзительным, что он невольно обернулся.

Джудит стояла в дюжине футов от него, под светильником, опустив руки. Но смотрела она не на него, а мимо, в хранилище, и ее голубые глаза были так широко открыты, что он видел овал белка вокруг радужки.

Она ничего не придумала, ничего не вообразила. То, что она увидела, шокировало ее даже сильнее, чем пролетевший рядом с ее головой бюст.

Этот устремленный в одну точку взгляд уколол его больнее, чем игла дантиста. Он тут же обернулся. Но перед ним были только ряды металлических стеллажей, заставленных книгами, названия которых он не мог прочитать.

Марк шагнул вперед и потянул дверь. Дверь закрылась, щелкнул замок. Теперь он, похоже, остался один на один с шутником.

Марк не видел, как Джудит – в своем черном платье, нейлоновых чулках и туфлях из черной замши – покачнулась. Глаза, под которыми залегли темные круги от бессонницы, закатились. Она упала без чувств, не издав ни звука. Упала в конце стеллажа, над которым высились бюсты Маколея и Диккенса.

Часть третья

Чужая жена

…Дабы спасти тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает речи свои…

Дом ее ведет к смерти, и стези ее – к мертвецам…

Притчи 2: 16, 18

Глава одиннадцатая

Все еще яркий свет солнца, уже клонящегося к закату следующего дня – понедельника, 19 июля, – лениво разливался по Куинсхейвену.

Предвечерний свет дремал на каркасных и кирпичных домах, на башне церкви Святого Павла, на магазинчиках, теснящихся вокруг Хьюит-стрит. Но в большую, сумрачную, с искусственным освещением пивную при «Колледж Инн» никакие лучи не проникали. Заведение это, часть более обширного комплекса, включавшего маленькую гостиницу и ресторан, было известно у местных как «Уголок Майка».

– Понимаю, – изрек доктор Гидеон Фелл.

Он стоял в центре заведения, опираясь на две трости, чтобы поддерживать тучное тело в вертикальном положении. Марк Рутвен и доктор Сэмюэл Кент, сидевшие за столом с остатками обеда на троих, наблюдали за ним.

Не более чем три часа назад Марк и доктор Кент на трясущейся и дребезжащей машине последнего отправились встречать гостя в Вашингтон. Жара была на пике – сверкала яркими бликами на потоке машин и высекала жесткий белый свет из купола Капитолия, когда они повернули на северо-восток к вокзалу.

Из-за своеобразной манеры вождения доктора Кента они опоздали. Марк, после еще одной почти бессонной ночи, последовавшей за приключением в библиотеке, был на грани.

– Почему вы не сказали, что знакомы с доктором Феллом? – то и дело приставал он к своему спутнику.

Доктор Кент, слегка нахмурившись, совершил самоубийственный маневр, лихо подрезав тяжелый грузовик.

– Видите ли, – ответил он, уклоняясь от прямого ответа, – я позволил себе некоторую вольность. Предположил, что он должен быть в нью-йоркском «Клубе игроков», и позвонил ему туда.

– По поводу смерти мисс Лестрейндж?

– Нет-нет. Это было несколько дней назад. Насчет происшествий в гимнастическом зале. А вчера вечером позвонил уже по другому вопросу.

– Так он в курсе дела?

– Почти так же, как и я, если можно говорить о каком-то деле. Вообще-то, уже без четверти шесть. Надеюсь, мы его не проглядели.

Не проглядели – даже в огромном, наполненным эхом мраморном пространстве вокзала.

– А-га! – прогремел доктор Фелл, сияя и размахивая тростью.

Они увидели его у газетного киоска: он расплачивался с почтительным носильщиком, тащившим его чемодан, и покупал коробку сигар, выбранную исключительно из-за кричащей расцветки. Пенсне на широкой черной ленте съехало набок, а выбившаяся прядь накрыла один глаз.

Заметив встречающих, он привлек их внимание жестами и криками. Раскрасневшееся лицо расплылось в улыбке. Довольное гоготанье привело в движение неопределенное число подбородков и встряхнуло, словно палатку, черный костюм из шерсти альпаки. Глаза его за стеклами съехавшего набок пенсне лучились таким благодушием и Марка он схватил за руку с